Затеряный Мир. Перевод Алексея Козлова - стр. 26
Подпись под этой жанровой зарисовкой гласила: «Завтрак у Фра Кристоферо в Розариу». Следом за этим я пролистал несколько страниц с головками детей и зарисовками женских лиц, потом без всякого перехода начались зарисовки разных животных с краткими пояснениями, типа: «Ламантин на песчаной косе», «Черепахи и их яйца», «Чёрный агути под финиковой пальмой», (причём агути был до ужаса схож с жирным хряком) и увенчивали просмотр несколько страниц с набросками каких-то весьма жутковатых и отвратительных ящеров с длинными не то зубатыми клювами, не то с клювовидными носами.
– Возможно, это какой-то крокодил? – предположил я.
– Ха-ха! Тогда это может быть только аллигатор! Аллигаторы! В Южной Америке крокодилы не водятся. Различия между ними…
– Осмелюсь заметить вам, что я не вижу ничего особенного в этих картинках, в них и в помине нет хотя бы того, что могло бы подтвердить ваши фантастические домыслы!
Он улыбнулся совершенно безмятежно, как улыбается человек, которого нельзя обидеть ничем в мире, кроме как сказав, что он – толстый.
– Посмотрите всё-таки следующий рисунок! – подталкивал он.
Следующая страница не содержала, по моему мнению, как и предыдущие, никаких великих откровений. Это был явно едва начатый набросок, какие обычно служат художникам основой для более солидных и тщательных проработок. Первый план рисунка был забросан какими-то перистыми растениями бледно-зелёного цвета. Они поднимались по крутому скалистому откосу, завершавшемуся линией тёмно-красных изрезанных трещинами скал, которые, учитывая талант художника, можно было с известным основанием считать сформированными из базальта. На заднем плане эти формирования уже стояли сплошной вертикальной стеной. Чуть правее, отделённый глубокой, тёмной ращелиной, вздымался утёс в форме правильной пирамиды. Вершину утёса венчало огромное раскидистое дерево неизвестной породы. Всю эту картину завершало спокойное ясное, голубое и даже, я бы сказал, легкомысленное небо. Тонкая бахрома зелени окаймляла верхушки красных скал. Следующий рисунок был как бы развитием первого, на нём был тот же пейзаж, сделанный явно с более близкого расстояния…
– Ну и? – сморщился немного разочарованный Профессор.
– Это в самом деле весьма любопытная формация, – зевая, сказал я, – ведь я не геолог, и посему мне довольно трудно судить, сколь она исключительна и чудесна…
– Чудесна! – эхом повторил он, – Ландшафт уникален! Непредставим! Невероятен! Ни один счастливый сон не сравнится с этим ландшафтом! Следующий номер, пжалста!
Я перевернул страницу, и тут поймал себя на том, что у меня отвисла челюсть. Со следующей страницы на меня взирало нечто совершенно непредставимое. Такой монстр, так тщательно и подробно выписанный во всех своих ужасных подробностях, мог воистину возникнуть только в диких видениях вконец обкуренного курищика опиума или в бреду человека, распластанного в гнилой тропической лихорадке. Голова животного была как у птицы, тело похоже на чрезмерно раздувшуюся ящерицу, длинный хвост, ощерившийся острыми иглами, изгибался по земле, а горбатая спина усеяна ритмически расположенными по всей её поверхности острыми шипами, чуть схожими с красными петушиными гребешками. Рядом с этой тварью, как будто для показа масштаба этого невероятного существа, стоял малюсенький человечек, смотревшийся на фоне гиганта, как жалкий карлик.