Портрет девочки в шляпе - стр. 21
Заметив это, Лора пододвинулась поближе к столу, уселась поосновательнее и приготовилась стоять до конца.
– Если ты измором решила взять, – с ходу разгадал ее маневр начальник, – то я сбегу через задний проход.
– Я тебя и там достану, – пообещала Лора. – У меня работа ушами льется.
– У всех льется.
– У меня еще статья в ваковский журнал. Сроки проходят.
– У всех сроки проходят. У меня вообще скоро климакс.
– Иди к черту, Вовчик. Я не шучу.
Щеглеватых молчал, Лора поняла, что вопрос закрыт, но не могла не сделать последнюю попытку.
– Вольдемар Михайлович, – начала она, набрав побольше воздуху.
– Не поминай меня всуе, Алонсо! – начал свирепеть начальник, но остановился и продолжил уже мягче: – Ты пойми, кроме тебя никто с этим ребусом не справится. Ты, несомненно, лучший специалист по портрету восемнадцатого века. А потом, подумай, это же открытие! Найти картину, которую наши современники видели… только на картинке!
– А ты знаешь…
Договорить он не дал.
– Не знаю! Иди уже!
Лора поплелась к выходу и уже оттуда съязвила:
– Как это ты не знаешь? Ты же бог. Ты повсюду.
И показала руками.
Узнав о командировке, Ольга Тимофеевна слегка похныкала, а потом решила на время отсутствия Лолки – королевы воинов съездить в Тихвин погостить у подружки с работы, которая, выйдя на пенсию, переехала к дочери и теперь жила в большом коттедже, занимаясь воспитанием внуков и выращиванием цветов с поэтическим названием «клематисы». В «глуши забытого селенья» подруга скучала, внуки доставали ее неимоверно, кроме того, демонстрировать дивные клематисы и хвалиться селекционными успехами оказалось некому, поэтому робкое предложение Тимофевны приехать в гости было встречено с небывалым энтузиазмом.
Узнав, что за Мадам Тимофевну можно не волноваться, Лора отправилась в «поход за славой».
Тебе нужен Фриц
На месте удалось сделать немного. Лора пропахала картину вдоль и поперек, просветила, изучила все документы, но, вопреки утверждению восторженного Чернышевского, определенного мнения не составила. Оборудование в музее было «времен очаковских и покоренья Крыма», а значит, для дела не годилось. Наобещав с три короба всяких чудес, написав стопку расписок, отправив и получив кучу сканов с подписью директора, Лора вернулась и сразу побежала к другу детства.
Отдышавшись, она поставила на стол тубу с картиной.
– Надеюсь, там односолодовое виски двадцатилетней выдержки? – спросил начальник, роясь в столе.
– Принимай работу, а я пошла своими делами заниматься.
– С ума сошедши, Дорочка? – из-под стола показался круглый Вольдемаров глаз. – Мне возиться недосуг. У меня малые голландцы месяц пылятся, а ты хочешь, чтобы я на рельсы лег!