По-настоящему - стр. 37
Смотрю на себя в зеркало. Убираю за уши тонкие прядки волос, выбившиеся из хвоста. Затягиваю резинку потуже.
Принт рожка с тремя разноцветными шариками мороженого на белой футболке привлекает внимание. Пожалуй, это все, что во мне привлекает внимание. Заправляю край футболки в шорты.
Потом снова выдергиваю. Подол теперь мятый и, простонав, я пытаюсь вернуть его обратно под пояс шорт, но дверной звонок пугает до чертиков. Плюю на футболку и оставляю как есть. Вряд ли у Бондаренко имеется интерес до моего внешнего вида.
Прежде чем открыть дверь, отираю о джинсовую ткань вмиг вспотевшие ладошки. Я нервничаю. Просто никогда не встречала парня. Парня, пришедшего ко мне, а не друзей брата. Как только Артем переехал сюда, в город, и те перестали к нему заходить.
Проворачиваю замок, на который меня запер брат, и открываю дверь.
Фигура Бондаренко смотрится на нашей площадке неуместно. Он как нудист на городском пляже. Или как крутая иномарка на рынке отечественного автопрома.
В прихожей, куда приглашаю войти Германа, отойдя на пару шагов, парень смотрится еще хуже. Как слон в посудной лавке. Мне хочется улыбнуться, ведь выражение его лица говорит о том, что он такого же мнения.
Не знаю, в каких хоромах живет он, но у нас с братом чисто. И мне беспокоиться не о чем.
Герман снова в шортах. Но все же перемены в нем налицо: черная свободная футболка, белые шорты и черные кроссовки.
Его любимые цвета: черный и белый? Не думала, что Бондаренко настолько консервативен и сдержан.
– Что? – спрашиваю я, когда, опустив взгляд с моего лица ниже, он усмехается.
– Ничего, – ухмыльнувшись, отвечает и начинает вертеть головой по сторонам, пока ловлю в зеркале свое отражение, понимая, чему он усмехался – мороженко. И что?
– Эта квартира съемная? Ты одна здесь живешь? – неожиданно высыпает на меня вопросы.
Как он понял, что квартира съемная?
– Съемная, – подтверждаю. – Живу с братом.
– А почему съезжаешь? – закончив исследовать жилище, снова смотрит на меня, то и дело скашивая взгляд на разноцветный рожок.
Да, я в отличие от него, не настолько консервативна и люблю яркое.
– Так надо, – отвечаю уклончиво. Не думает ли он, что сейчас я поведаю ему все свои тайны? У меня на это нет времени, да и ему это вряд ли будет интересно. – Сейчас принесу вещи, – категорично сообщаю и ухожу в свою комнату.
Пройти в гости не приглашаю. Он не чай сюда пришел распивать.
Еще раз бегло осматриваю комнату.
Я волнуюсь.
Я собираюсь бунтовать, и от этой мысли скручивает живот.
Подхватываю клетку и небольшой стеклянный аквариум, выхожу в прихожую, заставая Бондаренко привалившимся плечом к стене.