Кровь и молоко - стр. 10
Амелия, на миг потеряв контроль над эмоциями, ударила ладонью по столу, отчего по комнате прокатился дребезжащий звон столовых приборов.
– Ради бога, Мэри! Неужели ты настолько глупа или, быть может, слепа? Разве не видишь, в каком щекотливом положении мы оказались? Из-за отцовских долгов у нас в скором времени могут отнять дом, а ты переживаешь о том, что скажут фешенебельные барышни о моём визите к мяснику?
Мэри вздрогнула, потрясённо глядя на сестру. Прежде ей не доводилось видеть Амелию в таком состоянии. Старшая Говард всегда сохраняла лицо, какой бы сложной ни была ситуация, но сегодня истинные чувства вырвались на свободу, хлёсткой пощёчиной слов ударив доселе беззаботную девицу.
Стыдливо опустив взгляд, Мэри молча приступила к завтраку, до конца которого более никто не проронил ни слова.
Ровно к назначенному времени Амелия вышла на крыльцо. Из-за угла показался экипаж, который в скором времени обогнал посыльный на лошади. Остановив кобылу, бодро отстукивающую копытами по земле, поднимая в воздух дорожную пыль, мужчина поприветствовал леди кивком и спешился.
– Доброго дня, мисс. Мне нужно передать письмо мистеру Говарду.
– Я его дочь, вы можете отдать письмо мне, – спускаясь по ступенькам, отозвалась Амелия, разглядывая нежданного визитёра.
– Боюсь, послание конфиденциально. Судья Байрон поручил проследить за доставкой лично.
Переложив перчатки из правой руки в левую, Амелия внимательно оглядела юношу и, тяжело вздохнув, покачала головой.
– Мистеру Говарду нездоровится. Я как раз собираюсь в город за семейным доктором. К сожалению, он не сможет вас принять.
Чуть слышно всхлипнув, девушка заглянула посыльному в глаза. Её плечи задрожали, в глазах появились слёзы.
– Прошу прощения! – тут же отвернувшись, Амелия прикрыла губы ладонью, изображая скорбь. – Вам наверняка достанется за невыполненное поручение, но ничем не могу помочь…
Молодой человек, смутившись, склонил голову, уронив взгляд на землю. Некоторое время он молчал, не зная, как поступить: то ли броситься успокаивать молодую леди, то ли отдать ей послание. Из раздумий его вывел голос мисс Говард. Она, демонстративно смахнув со щеки слезинку, тягостно вздохнула и подошла ближе.
– Я поставила вас в неловкое положение, извините. Вы не должны чувствовать вину за мои слёзы, – добродушно улыбнувшись, девушка коснулась пальцев юноши, сминающих письмо. – Мне нужно ехать, времени всё меньше. Передавайте судье наши извинения и личную просьбу не гневаться на вас.
Слегка сжав чужую руку, Амелия разорвала прикосновение и медленно, словно ей было трудно переставлять ноги, направилась к своей повозке.