Его марионетка - стр. 25
Смотрит на меня, как на букашку, ухмыляется.
– Чем мы обязаны визиту такой великосветской особы? – ехидно спрашивает она.
– Ты знаешь, – отвечаю резко, потому что не настроена на дебаты с ней, – я приехала к маме. Где она? Хочу с ней поговорить?
Людка смеётся, отсмеявшись, вытирает слёзы.
– Маме? Не помню, чтобы в этом доме была твоя мама. Если ты имеешь в виду жену моего отца, – она делает бровками, – то, насколько мне не изменяет память, она отказалась от своей сумасшедшей дочурки ещё пять лет назад. И правильно сделала.
– Я хочу поговорить с матерью! – меня начинает бесить эта расфуфыренная тварь.
Люда разводит руками:
– Её здесь нет. Твоей матери. А жена моего отца уехала в клинику на осмотр.
Меня пронзает страх – осмотр! Что с мамой? Кажется, последнее я выпаливаю вслух.
– У неё очень нестабильная психика, – равнодушно-издевательски отвечает Люда. – После того, как её сумасшедшая дочь набросилась на меня, отцу пришлось её немножко… поучить. С тех пор она стала дёрганной. Первое время каждого шороха боялась, вздрагивала, плакала… Отцу пришлось лечить её. Теперь не может без терапии.
Сжимаю кулаки. Что эти твари сделали с моей мамочкой? Она была такой хрупкой, такой слабой, конечно, разве она могла противостоять верзиле вроде Никиты Семёнова и его деток.
Кстати, о детках. В гостиную – в буквальном смысле – выкатывается Тимофей. Этот кусок жира уже не может передвигаться сам. Ездит на специальном кресле. Завидев брата, Людка расплывается в улыбке.
– Тим, – радостно говорит она, – смотри, кто к нам пришёл! – стреляет в мою сторону глазами. – Помнишь, Феню?
Тот кивает, пуская слюни.
– Помнишь, что ты хотел с ней сделать? – она повторяет то похабное движение, которое демонстрировал Тимофей, когда я появилась в этом доме.
Когда ты вырастишь, мой сын трахнет тебя.
Тогда я не понимала, что это значит. Сейчас – понимаю и в панике оглядываюсь, высматривая пути отступления.
Но стоит мне сделать шаг, как Людка ставит подножку, и я лечу прямо под колёса кресла её брата.
– Куда собралась? – говорит она, буквально наседая на меня. – Веселье только началось! Слышала, у тебя сегодня день рождения. А у Тима есть для тебя леденец! Да, братишка?
Тот кивает и тянется к ширинке, едва находя её под нависшим пузом…
– Сейчас ты, сучка, отсосёшь моему брату! – зло рычит Людка, скручивая меня. Такое впечатление, что все эти годы она качалась – такая сильная. Я не могу вырваться.
Она давит мне на шею, тычет лицом в вонючий пах своего брата.
К горлу подкатывает тошнота, рвусь, брыкаюсь, но она куда сильнее. Ещё и этот дебил слюнявый хватает меня за волосы и тянет на себя, пока я не упираюсь губами в вялый жалкий отросток…