Размер шрифта
-
+

Второй сын - стр. 35

4 шага

В том, что Гисла не ведьма, Арвина убедило вовсе не ее пение. Но песня Гислы не оказала на него того же действия, что на Хёда: тот сидел в восхищенном оцепенении, пока Гисла пела Арвину балладу Сонгров – гимн своего народа, прославленных певцов и музыкантов.

Когда она допела, Арвин нахмурился: его подозрения лишь возросли, и он совершенно запутался. Он с ужасом слушал, как она поет, ибо верил, что она лишит его воли и силы, а потом уничтожит. Пока она пела, он держал в руках лук и целился ей прямо в сердце.

– Я вижу картины… но силы в них не больше, чем в моих собственных мыслях, – признал он. – Песня рассказывает историю. Вот и все. Но эта песня красива. Чиста и нежна. Я хотел бы послушать еще. – Он снова нахмурился, с подозрением сощурил глаза. – Быть может, в этом и кроется хитрость. Твое пение чарует. Ты хочешь зачаровать… и уничтожить юного Хёда.

– Нет тут никакой хитрости, Арвин, – отвечала Гисла, но он ей не поверил.

Он отослал Хёда в дальние комнаты пещеры и всю ночь сторожил Гислу, пообещав, что наутро отведет ее к человеку по имени Лотгар.

Она свернулась клубочком в своем гнезде, желая заснуть, но не смогла сомкнуть глаз под взглядом Арвина, сверлившим ей спину.

– Ты же знаешь, что он все слышит. Куда бы я его ни послал, он все равно все слышит. Но в этот раз я прошел через лес, подошел прямо к нему, а он и не знал, что я вернулся.

Она ждала, не зная, что сказать, не понимая, чего он от нее хочет.

– Лотгар тебя не обидит.

– Пусть обижает, мне все равно. Но только вели ему действовать быстро. И разить наповал.

Он крякнул:

– Ты странное дитя. Лотгар может от тебя отказаться.

Она знала, что не откажется. Но ничего не сказала.

– Он захочет узнать про твой дом. Лучше все ему рассказать.

Перед глазами возникли выжженные поля, разрушенная деревня. Что такое дом? Родной край? Земля под ногами? Или дом – это люди? Она не спросила.

– У меня нет дома, – прошептала она.

– Зачем ты здесь? – спросил он, снова одолеваемый подозрениями. И страхом.

Лишь поняв, что он боится, она решилась ответить.

– Не знаю. Я это место не выбирала. Вся моя семья умерла. Я тоже хотела умереть, но море меня не приняло. Меня не принял Один. И смерть. И никто не примет. Ни ты, ни кто‐то другой.

Ее голос звучал так жалобно, что она мысленно обругала себя, но, когда Арвин снова заговорил, тон его смягчился:

– Дочь Сонгров, ты не можешь остаться здесь.

– Я и не хочу здесь оставаться, – сказала она.

То была и правда… и ложь. Ей не хотелось иметь ничего общего с Арвином, но очень хотелось остаться с Хёдом.

Страница 35