Все пути твои грешны - стр. 5
Он замолчал, когда увидел высокого господина в комбинезоне инженера, курящего у ворот. Забыл все сразу, и о калибе хатунском, и о лягушках. Вот когда надо было оглобли поворачивать. Бежать надо было со всех ног и лягушек потом в космос выпустить. Нет, стоял он как вкопанный и радовался от души, и так прям разомлел, что аж дыхание перехватило. Хотел крикнуть: «Серый, это я!» и не мог. Стоял и сканировал взглядом высокого красавца в комбинезоне. Иж ты как вымахал, нашивка у него корпоративная, машет что-то там своими ручищами, шельма!
– Эй! – только и смог выдавить, три года прошло.
Радовался как дурак. Велик космос, умом не обозреть и фантазией не окинуть, а вот же, родную душу встретил, дружка своего по академии! Как был красавец, так и остался. Барышни вокруг него всегда увивались, как пчелы на мед собирались, поделить не могли. Греком его назвали, все время Серый древних греков поминал, да цитировал налево и направо, чем девиц покорял, но сердца так ни одной и не отдал. Вознесся над мирским, как ангел. Корней никогда не завидовал, хотя в любви ему не везло, не то что Серому. Нигде они не пересеклись на любовной почве.
Дружба у них была золотая, не ругались, как два брата жили, вместе дрались против кеттов, которые Корнея Вороном назвали, вместе дверь сломали, когда … Эх, много тут было чего вспомнить, да только потерялся Сережка, сразу в инженеры пошел и улетел с Гвала. Да и Корней сам на М 5 засветился не с лучшей стороны, вот и разошлись пути. Поднял голову, улыбнулся искренне и палец к губам приложил. «Подожду, конечно, как же не подождать…».
Пошел он в местный кабак, предвкушая долгий и радостный вечер. Лучше бы он тогда ногу сломал или напился в усмерть. Нет же, сиял от радости, как начищенное блюдце, другу своему лучшие блюда заказал, даже о заказчике и его лягушках забыл, идиот.
…Мотнул головой и остатки травы утопил в дерьме. Час уже остался, не летел никто. Может сигнал не дошел, а, может, осточертел он сучкам шакала, бросили и его и мусороуборщик. Пускай астероид в говне захлебнется, все равно никому от него нет никакого толка. С грустью посмотрел на черное небо. Вот так и погиб кетт молодой, одинокий и брошенный всеми на свете, от игигского ига непомерного, утонул в черной жиже… Жара уже стала глаза выедать. Вдохнул тяжелого воздуха вместе с ядовитыми парами. Третий раз уже он играл с судьбой на свою жизнь. Железное тело умирающего мусороуборщика заскрипело и как будто вздохнуло. Вырвался со дна пузырь и машина мягко осела на последние полметра. Осталась только макушка сосалки – огромного китообразного рта уборщика.