В объятьях страха, или За котом на край Вселенной - стр. 35
Рыча на весь мир, я зажимала голову руками.
— Что с ней? — тихо спросил Друз, помогая доку поставить меня на ноги.
— Мозг Лидии — что компьютер с безлимитной памятью. В этом и заключается её мутация, которую она холит и лелеет. Наша девочка способна обрабатывать тонны информации: анализировать, конструировать и созидать. Но легко ей это не даётся. У всего есть цена.
— Зачем же вы притащили её сюда? — Ан высказал вопрос, который терзал меня. — Если знали, что ей будет плохо, зачем же так сразу?
— Потому что она должна учиться жить и точка, — неожиданно грубо прорычал док. — Мне выпал шанс, и я вытащил её. Всё равно назад ни у кого из нас дороги нет. Сожрут! Не СМИ, так господин Илистрон. Поэтому шевелите ногами.
Взвалив на своё могучее плечо, док потащил меня вверх по лестнице. Болтаясь вниз головой, я то и дело приходила носом в мужскую спину. В итоге упёрлась об неё локтями, чтобы хоть немного выровнять своё положение.
— Маркус, это нифига не романтично, — шикнула я. — Да и ты не мужчина моей мечты. Поставь на ноги, живо!
— Молчи уже, рохля, — тяжёлая ладонь отвесила мне мощный такой поджопник. — Слушала бы меня раньше, уже давно бы жили припеваючи. Ты с мужчиной своей мечты, а я с тремя цыпочками легчайшего поведения.
— Странные предпочтения для психотерапевта, — пробурчал Друз, спешащий за нами.
— Нормальные мечты для мужика. Ну, а ты, "эколог", озвучь-ка нам свои потаённые желания.
— Не знаю, — он пожал щупленькими плечами. — Сделал бы завершающую операцию на глаза. Избавился от очков. Питомца завёл. Кошек люблю страшно. Поднялся на ноги, встретил ту самую женщину, можно с ребёнком. Всегда хотел большую семью, но у меня из-за таблеток могут быть проблемы с... — он вдруг запнулся и покраснел, как рак, поняв, что сболтнул лишнее.
— С зачатием, — договорила я за него. — Да, Ан, твои планы на жизнь поинтереснее будут. Учись, Маркус.
Поднявшись на верхнюю платформу, мы снова окунулись в непроглядную толпу сброда. И опять этот гул роя.
Закрыв глаза, досчитала до трех и распахнула, и тут же встретилась взглядом с белобрысой малышкой лет пяти. В руках она держала грязного кота. Подняв его, она показала мне хвостик. В чистых голубых глазах ребёнка читался интерес. Трёхцветная животинка громко мяукнула и снова оказалась в детских объятьях.
Засмеявшись, девочка вдруг растаяла без следа, исчезнув за спинами взрослых.
Это навеяло мне иную картину. Хвостик... И объятья... Мягкая шёрстка, громкое мурлыканье... Но я не успела нащупать эту нить воспоминаний — её снова погребло под песком новой информации.