Ты теперь наша рабыня - стр. 48
Влажная дорожка из поцелуев бежит к пупку, а затем к лобку.
Я задыхаюсь, и Лирам решительно раздвигает мои ноги, а после под нетерпеливый стон подныривает руками под бедра.
Я хочу его поцелуев.
Мое лоно горит, пульсирует будто ожогом, и губы Лирама должны коснуться меня, чтобы унять этот тянущий жар.
Громкий стон. Выгибаюсь в спине, когда Лирам жадно въедается в мои нижние опухшие губы.
Стискиваю в пальцах складки одеяла и закрываю глаза.
Язык Лирама проскальзывает между складок, теплой и упругой волной проходит по напряженному клитору. Позвоночник пробивает мягкий разряд, который затем плавит мышцы.
— Лира-аааа-ааам…
Вновь с нажимом скользит по средоточию нервных клеток, рисует круг языком, присасывается ко мне, втягивая пульсирующую горошинку.
В глазах темнеет, и я теряюсь под потоком вязкой дрожи. Я не помню кто я и как меня зовут.
И ничего для меня не существует кроме губ и языка Лирама, чье имя я повторяю вновь и вновь на выдохе.
Его ласки становятся настойчивее и резче, и когда к моим ногам подкатывает сильная судорога удовольствия, он отстраняется и его новый поцелуй ложится на лобок.
Я в возмущении приподнимаюсь, тяжело дышу, и наги взгляды пересекаются.
Мой затуманенный и размытый, а его — желтый и хищный.
— Ты соврала, — хрипло шепчет он, — ты сладенькая.
Медленно, вглядываясь в мои глаза, возвращается ко мне, и я с голодным стоном обвиваю его шею и целую.
Глубоко, развратно, будто желаю его высосать всего и поглотить без остатка.
Мягкий скользящий толчок, который заполняет меня до краев. Под волной удовольствия расплывается капелька боли, и царапаю напряженную мускулистую спину Лирама.
Чувствую на языке солоноватую терпкость, вдыхаю выдохи Лирама и раскрываюсь его уверенным движениям.
Никакого стыда.
Желание достичь вожделенного пика стерло в порошок все мои мысли и лишнюю сейчас скромность.
Лирам во мне, так пусть входит резче и глубже, и он подчиняется моему желанию, вновь впиваясь в губы на выдохе.
Внутренности скручивает, сжимает, а после они будто рвутся на пронизывающие спазмы.
Я слепну и глохну.
Мое лоно туго обхватывает член. Он врывается в меня в последних толчках.
Лирам с рыком вжимается в меня, разливается во мне пульсирующим потоком.
На несколько секунд я растворяюсь в ярком и громком забытье, и которого я со стонами выныриваю и запрокидываю голову, открыв шею для новых поцелуев.
— Сладкая…
Проводит языком по шее от ключицы и до линии челюсти и падает на спину, выскользнув из меня легкой болью.
Тяжело дышу, глядя на голубое небо, которое кажется настоящим. Не чувствую ног, слабые руки вздрагивают, и тяжело громко сглатываю. по виску катится слеза.