Ты мои крылья - стр. 2
Демоница опустила затянутые в черные чулки (туфли перед побегом решено было оставить в комнате) ноги на пол и встала. Бетон сквозь тонкую ткань показался ледяным.
Стоявший рядом Армеллин опустил взгляд и нахмурился.
— Зачем? Я отнесу…
Он протянул руки, очевидно, собираясь немедленно претворить обещание в жизнь, но Наама покачала головой, ловко выскользнула из объятий, чтобы обогнуть машину.
И охнула, чувствуя, как ноги подгибаются сами собой, при виде шагнувшего в круг света высокого беловолосого мужчины. Он тоже остановился, глядя на нее. Совсем такой же, каким остался в ее памяти — широкоплечий, хмурый. Тонкая нитка шрама все так же тянулась от скулы к подбородку, перечеркивая щеку, а глаза — серые, как предгрозовое небо, глядели пытливо и спокойно.
— Здравствуйте, госпожа ди Вине, — сказал Торвальд Равендорф. Мужчина из прошлого, которого она когда-то, заблуждаясь, считала человеком.
Больше тридцати лет с последней встречи, но он не изменился. Меньше, чем она сама. Анхелос, как и демоны, живут долго.
— Вы ведь знакомы? — голос сына за спиной прозвучал глухо и напряженно, словно он тоже догадывался о страшной роли, которую сыграл Равендорф в жизни его родных по материнской линии. — Профессор очень помог. Это его апелляция императору вернула тебе свободу.
Наама издала смешок, отдавая должное абсурдности и злой иронии происходящего.
— Профессор? Полковник, у вас новое звание?
— И уже достаточно давно, — спокойно заметил он, подходя ближе. — Я заведую кафедрой теоретической магии в Аусвейле.
— Как-то мелковато для вас. Понижение? Что, его сволочному величеству не понравилось, как вы свежуете несогласных? — голос скакнул вверх. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Невозмутимость и уверенность, с которой он предлагал свой кров и свою защиту мгновенно вывели из себя.
Наверное, хорошо, что больше она ничего не успела сказать. Теплые ладони сына легли на плечи.
— Не стой босиком на холодном полу, — упрекнул он ее прежде, чем подхватить на руки.
— Давайте я, — Равендорф шагнул вперед, чтобы принять из рук Мэла его ношу. Наама было зашипела и дернулась, чтобы вырваться. И замерла, поймав, наконец, шлейф излучаемых мужчиной эмоций.
Это было все равно, что окунуться в море летним вечером на закате. Тепло. Спокойствие. Сдержанная забота без малейшего оттенка гнева или похоти окутали душу мягким покрывалом. Захотелось расслабиться, прижаться к нему теснее, почувствовать себя маленькой девочкой в отцовских объятиях.
— Просто решил сменить сферу деятельности, — ответил он, бережно прижимая к себе демоницу. — Если снова начнется война, и император призовет, я встану под его знамена. Но заниматься теоретической магией нравится мне гораздо больше, чем выслеживать и карать заговорщиков, — и уже обращаясь к Мэлу. — Адепт ди Небирос, вы останетесь к чаю?