Радости моего детства - стр. 38
Сёстры Уткины благодарно кивают головой, разворачивают свёртки. Олька с любопытством глядит через плечо: у каждой из девушек в пакете – духи «Красная Москва» и платочек с тесьмой по краю. Таська разворачивает свой подарок и млеет от восхищения: кроме новенького пенала с ручками там лежат коробка цветных карандашей, пачка вафель и три большие конфеты «Гулливер». Больше всего Таська обрадовалась пеналу – в этом году она идёт в первый класс!
– Спасибо, бабуля! – пропела Олька.
– С праздником! Слава Богу, крещёные… Теперь Господь хранит вас… Уговор-то помните? Мамке – ни гу-гу!
– Ла-адно, – отмахнулась Олька.
Таська дотронулась до крестика – он был надёжно спрятан под платьем и приятно холодил кожу…
Мамка вышла из машины нарядная: на голове – высокий шиньон, в руках – лакированная сумка, на ногах, под цвет сумки, белые лакированные босоножки на высоком каблуке.
Олька, как всегда, успела первая… Она подбежала к матери, обхватила руками, уткнулась лицом в юбку…
– Оля, Тася, я – за вами. Собирайтесь домой!
И в этот самый момент Таська поняла, что не сможет сохранить и спрятать в сердце ту радость, что рвётся из груди.
– Мамочка, сейчас я тебе что-то покажу!
Таська метнулась в комнату, достала из-под подушки свой заветный крестик и кинулась в дверь…
Баба Вася угрюмо и в то же время с чувством превосходства взглянула на сноху.
– Да, крещёные мы теперь. Так-то вот!
– Тише, мама! – вскинулась молодая женщина и испуганно оглянулась на водителя, ожидающего в машине. – Нас могут услышать. – Она вплотную подошла к свекрови и шепнула: – Спасибо, мама! Я никогда бы на это не решилась.
Молодая женщина наклонилась и легко коснулась губами морщинистой щеки свекрови. Баба Вася что-то быстро смахнула со своего лица… Таська разглядеть не успела: может быть, пылинку, а может быть, маленькую мушку, нечаянно попавшую в глаз.
Иван Чернышов
Дружба
В детстве всё выпукло! – рыбий глаз – объектив!
Вот мы с Антошкой снежную крепость строим, полные валенки снега набиваются, холодно! – бррр!
А вот проходит два года, мы валенки уже не носим, мы в казаки-разбойники играем. Я, конечно же, казак – ох, до чего радостно быть казаком! Радостно до гордости, а от гордости – стыд: ведь ничего же я такого не сделал, чтоб в казаки попасть, это жребий решил.
Но мы с Антошкой бежим через двор, пока я это думаю, и противоположность эта меня понемногу тревожит. Как же так, в самом деле, одним попадается быть казаками, а другим – разбойниками, а потом наоборот, и всё в итоге перепутывается, и к четвёртой партии ты с трудом понимаешь, кто сейчас за кого.