Размер шрифта
-
+

Первое лицо - стр. 23

Жили мы на те средства, которые я получал, вкалывая по нескольку дней в неделю, а иногда еще и подхалтуривая швейцаром в муниципалитете. Заработки были скудными, и очень быстро стало ясно, что их не хватает. Писал я от случая к случаю: днем – если срывалась халтура, ночью – если не валился с ног от усталости, на рассвете – если мог себя заставить взяться за разрозненные заметки, мысли, истории, которые требовалось связать, чтобы получилось некое подобие романа. Дело было не в том, что меня преследовало желание стать писателем. Просто я не сомневался, что из меня уже получился писатель. Во мне жили и другие амбиции, но ни одна не обладала столь притягательной силой. У меня накопилось такое количество мнений, аргументов и сведений о писательском ремесле, что в другую эпоху и в другой стране я мог бы стать звездой какой-нибудь магистерской программы – и не одной – по литературному творчеству, а то и дорасти до преподавания.

Я мог бы заняться чем угодно.

Но тогда не стал бы писателем.

Надо мной довлела непростая дилемма: с одной стороны, у меня не получалось закончить роман, а с другой, меня преследовал невысказанный ужас – не потому ли работа застопорилась, что мне недоставало таланта? Я писал какие-то слова. Я писал какие-то байки, излагал теории, создавал лирические отступления, которые в минуты самообмана виделись мне вполне достойными. Но только в минуты самообмана. В другое время до меня доходило, что это мусор. Я не написал ничего. Но из ненаписанного у меня накопились чувства, воспоминания, мечты, история жизни – целая вселенная! Как получилось, что целая вселенная свелась к ничтожеству слов? Я вообразил, что в этой борьбе наберусь хоть какой-то мудрости, но лишь укреплялся в своем идиотизме. Из-под моего пера выходили только слова. Истории не получалось. Души не было. А как в романе появляется душа – это оставалось для меня загадкой.

Сумей я по чистой случайности найти эту душу, передо мной встала бы другая проблема: с какой стороны взяться за публикацию книги? Сумей я по другой случайности опубликовать свой роман, я бы еще менее отчетливо представлял, каким образом буду впоследствии зарабатывать писательским трудом такие суммы, которые вытащили бы нас из бедности. И дело не в том, что у меня отсутствовал план «Б». Проблема состояла в том, что у меня отсутствовал даже план «А».

2

И все же это была замечательная пора. Торжество глобализации, падение Берлинской стены, окончание Истории, начало всего. В том числе, казалось, и меня самого. И если нацию ненадолго выбил из колеи краткий, но резкий экономический спад начала девяностых, положение должно было вот-вот нормализоваться. Вследствие этого кризиса выросли размеры процентных ставок, отчего нация впала в состояние мстительной ярости. Как выяснилось, торжеству процветания предстояло растянуться еще на два десятилетия. Кризис оказался лишь отраженным импульсом, перегоревшим предохранителем, но для любого торжества нет ничего хуже, чем резко оборваться, едва начавшись.

Страница 23