Один из многих - стр. 11
Затем подошел Немов и вскоре тоже стал знаком с Пальцевым.
– Господа, прошу со мной, вас нужно представить… – Лука Фомич прожевал фразу, подошел к лестнице и осторожно-медлительными шагами начал спускаться. Молодые люди устремились вслед, а затем пошли вправо. Наконец, Пальцев отыскал трех мужчин, стоявших возле колонны, и достаточно громко объявил: «Друзья, позвольте представить вам сына моего хорошего друга, известного вам Роберта Алексеевича Беликова», – указав пальцем на Василия Робертовича. Тот как подобает начал подавать руку, представляясь уверенно и чисто собственным именем. Не сразу он понял, с кем его решил познакомить друг отца. Лицо Василия слегка исказилось, когда он услышал взволнованный шепот за спиной.
Трое этих мужчин были противоположны друг другу по росту, комплекции и даже наружности. Но все они стояли в шикарных черных фраках под старину с двумя длинными бортами и всех их объединяло одно – власть.
К Луке Фомичу Пальцеву бесцеремонно подлез дворецкий и негромко молвил: «Алексей Юрьевич желает приватной беседы и просит вас».
Лука Фомич замер на десять секунд, как бы вспоминая, а потом быстро удалился вслед за дворецким.
Первым к Беликову подошел Николай Германович Золотаре́в, невысокий лысый мужчина, который состоял в должности главы Министерства финансов. Рука его была изнежена, а рукопожатие слабо, он представился на удивление громким голосом и отошел в сторону.
Вторым был Аркадий Сергеевич Ковро́в. Самый старший из всех троих, ему было более семидесяти; состоял в должности министра иностранных дел. Высокий, худощавый, смотревший на всех свысока. Фрак его был отличен, и как он сам уверял, такие носили еще при Александре Третьем. Голос у него был хриплый, но громкий, как набат.
Третий – Сергей Афанасиевич Борви́нский, министр просвещения. Человек непонятной наружности, вроде и низок, а вроде высок. Вроде толст, но странная худоба в ногах и руках. Лицо было того же свойства: в нем поразительно равно сочеталась красота и безобразность. Густая черная бровь подпирала лоб единой линией, и длинные зачесанные налево волосы упадали за ухо. После рукопожатия он вытер ладонь о платок.
Беликов сделал наивнимательнейшее лицо, будто приготовился выслушать целую нотацию. Но вовремя вспомнил про друзей и поспешил также их представить. «Три титана», назову их так, с еще более равнодушными лицами поприветствовали Василевского и Немова, и, наконец, все официально познакомились.
– Вы трое, пожалуй, самые дельные из всех молодых людей, которых я встречал за свою жизнь, потрясающе… – восторгался министр просвещения Борвинский с безучастным видом, притом отирая руку платком.