Не ныряйте с незнакомых скал - стр. 2
Раньше я не знал, как это называется. Теперь – знаю. Я тот самый «счастливчик», который нырнул с незнакомой скалы. Я шейник, С 6–7. Перелом шестого и седьмого шейного позвонков.
Нечего нырять с незнакомых скал.
Сейчас мать откинет одеяло… И я увижу, вместе с ней, своё безжизненное голое тело. В очередной раз увижу. Нет, лучше с одеялом.
У меня двигаются руки. Но руки дёргаются и периодически болят. Потому что позвоночный канал сдавлен. Произошло кровоизлияние.
Всё, что ниже плеч…
После травмы я почти не чувствовал ничего, что ниже плеч.
Нырял я летом. В июне. Сейчас зима. Скоро Новый год. Шесть месяцев.
– А-а-а!
Это воплю я. На границе между тем, где я чувствую и где не чувствую, есть такая зона… Там сидит боль. Жгучая. Она усиливается, даже если я неосторожно дёрну руками.
Боль в руках – совсем не такая. Её можно терпеть. Иногда, не поверите, она даже приятна: напоминает о том, что тело ещё живёт.
Хоть как-то, но живёт.
– Потише, ма…
Мать молчит. Делает своё дело. А я не чувствую ничего, что ниже пояса. За шесть месяцев граница боли сместилась вниз. Врачи говорят, что это очень хорошо и вселяет надежду.
Может, в них что-то и вселяет. В меня – практически ничего.
– У тебя пролежень на крестце. Небольшой, правда. Начинается. Не больно?
– Нет. Ты уже вчера спрашивала.
– Да хоть и позавчера!
Мать протирает мне кожу чем-то вонючим. Спиртовым и вонючим. Самым полезным, надо понимать. Купать меня матери тяжело. Вот она и моет меня частями и протирает один или два раза в день.
Дальше – мочевой катетер. Мочу спускаем три раза в сутки. Кроме всего прочего, моё состояние чревато возможным заболеванием почек. В связи с этим мне предлагали поставить стому – то есть катетер – прямо в мочевой пузырь. Но мать категорически отказалась. «И так изуродован, не дам его уродовать ещё больше!»
Мать быстро всему научилась и проделывает все манипуляции довольно ловко. Может, и неловко, но я всё равно ничего не чувствую. Стыда тоже. Это просто необходимость, такая, как еда. Кстати, как и клизма. Через день.
Наконец процедура окончена. Мать садится на табуретку рядом с кроватью:
– Может, сядем?
Мне давно разрешили сидеть.
Матери не очень тяжело сажать меня. С помощью пульта мать поднимает головной конец моей функциональной кровати и подкладывает под спину подушки. Я, как могу, пытаюсь помочь ей руками, но руки слабые. Правда, уже стали сильнее, по сравнению с тем, что было раньше.
Мать ставит подушки, и я принимаю сидячее положение. Голова кружится, в глазах плывут блестящие белые мухи. Если посидеть подольше, мухи улетают.