Любовь глупца - стр. 16
Мать знала мой характер и доверяла мне.
– Если так, женись на этой девочке. Вот только, раз она происходит из такой семьи, смотри, чтобы потом не было неприятностей… – вот и все, что сказала она в ответ.
Мы хотели совершить брачную церемонию лишь через два-три года, но зарегистрировать Наоми в нашей семейной книге я решил сейчас же. Я отправился для переговоров на улицу Сэндзоку. Мать и братья Наоми всегда отличались беспечностью, так что там все уладилось без труда. Никаких корыстных требований они мне не предъявили.
Наша любовь росла с каждым днем, но пока об этом никто не знал. Внешне мы держались как друзья, хотя нам некого было стесняться – ведь мы были законными супругами.
– Наоми-тян, – однажды сказал я, – я хочу, чтобы мы были такими же друзьями, как прежде.
– И вы будете по-прежнему называть меня «Наоми-тян»?
– А ты хочешь, чтоб я называл тебя «госпожа супруга»?
– Ой, нет!..
– Значит, «Наоми-сан»?
– «Сан» мне не нравится, лучше «тян». Пока я сама не попрошу говорить «сан»…
– Значит, ты и впредь все время будешь называть меня «Дзёдзи-сан»?
– Да. И ничего другого не нужно!
Лежа на диване, Наоми обрывала лепестки розы. «Дзёдзи-сан…» – вдруг неожиданно прошептала она и, отбросив цветок, обвила мою шею руками.
– Моя любимая Наоми-тян, – твердил я, едва не задыхаясь в ее объятиях. – Моя любимая Наоми, я не просто люблю – я боготворю тебя! Ты мое сокровище! Ты бриллиант, который я сам нашел и отшлифовал, чтобы сделать тебя прекрасной, я куплю тебе все, что хочешь! Я буду отдавать тебе все мое жалованье!
– Зачем? Я и так буду старательно заниматься английским и музыкой.
– Да, да, занимайся, занимайся! Я скоро куплю тебе пианино. Ты станешь настоящей леди, ничем не уступающей даже европейцам! Я знаю, ты все сумеешь!
Я часто употреблял выражения «даже европейцы» или «как у европейцев». Это радовало Наоми.
– Что, похожа я на иностранку? – спрашивала она, вертясь перед зеркалом.
В кино она внимательно следила за манерами актрис. Дома, распустив волосы, она принимала перед зеркалом различные позы, подражала улыбке Мэри Пикфорд, поводила глазами, как Пина Меникелли, склоняла голову, как Джеральдина Феррар6. Она удивительно быстро перенимала жесты этих актрис.
– Ты очень способная. Не всякий актер может так подражать. Это оттого, что ты похожа на иностранку!
– Правда? Чем же я похожа?
– Твой нос и зубы…
– Зубы?…
И широко растянув губы, она разглядывала перед зеркалом свои зубы. Они у нее были действительно прекрасные, ровные, как зерна.
– Ты совеем не похожа на японку. Тебе нельзя носить обыкновенный японский костюм. Лучше одевайся по-европейски, а уж если в кимоно, так какого-то оригинального фасона.