Размер шрифта
-
+

Кодекс гражданина Треушникова - стр. 24

В книге Осипова описано крайне любопытное явление в университетской среде. Не могу сказать: придумал он его или взял из реальной жизни, но для меня оно служит камертоном умонастроений советской молодежи пятидесятых-шестидесятых годов. Причем не тех, что форматировались на системном уровне государственным идеологическим аппаратом, а тех, которые складываются сами собой внутри каждого поколения и, собственно, определяют его подлинное, а не навязываемое диктатом допреальности лицо. «Хива» – так называет Валерий Осипов странное и очень творческое объединение студентов и преподавателей МГУ, функционирующее в качестве независимого социального организма. Никакой связи со столицей древнего Хорезма, естественно, не прослеживается, кроме разве что намека на мощную витальность древних тюрков, и это отсутствие формальной логики даже в названии самого явления подчеркивает своеобразную анархичность его природы.

Участники этой стихийно возникшей организации собираются по вечерам на кафедре физкультуры, чтобы сыграть в баскетбол. Каждый из них по той или иной причине был в свое время отвергнут тренерами официальной команды МГУ, но желание играть и, главное, быть причастным к тому, что рассматривается в обществе как очевидное слагаемое успеха, приводит к странной форме протеста. «Хива», напоминающая скорее орду, гоняет мяч по площадке, не особенно обращая внимание на правила, хронометраж и даже количество участников. Счет ведется на сотни очков, игра длится часами, самое важное – приняты все. Кульминация происходит, когда эта разношерстная толпа бросает вызов игрокам из сборной университета. Вот тут происходит самое важное. Воодушевленная только верой в себя и в неизбежное чудо, «Хива» сражается с настоящими спортсменами практически на равных, а центральный персонаж книги, не обладая навыками игры в баскетбол, становится героем матча. У него получается на площадке буквально все.

Идея торжества дилетантов, одномоментно превратившихся в гениев, как мне кажется, и служит структурообразующей для понимания духа того времени. Это был тот самый прекрасный дилетантизм, который в эпоху Ренессанса позволил человеку разомкнуть границы наук и прочих аспектов деятельности, входя на территории далеко не смежных занятий. Инженеры писали картины, живописцы изобретали летательные аппараты, крупные политики сочиняли пьесы, ставшие классикой на века. Все могли делать всё. Человек оказался всесильным.

Страница 24