Искатели Абсолюта. В преддверии бури - стр. 43
Вымоталась я до предела. Борьба с защитными чарами башни, побег от чудовища, раны и, наконец, разрушение стены, отделяющей шкурник от каверны – на это я потратила все свои силы. Сознание несколько раз погружалось в темноту, перед глазами мелькали разноцветные пятна, мне казалось, что ещё одно движение, и силы покинут меня окончательно. Но нет, раз за разом мне удавалось вынырнуть из пучины беспамятства и заставить тело совершить ещё одно усилие. И, странное дело, чем дальше, тем легче это получалось, будто там, впереди, был источник, подпитывавший меня в самые тяжёлые моменты.
Закончился шкурник неожиданно – стены вдруг раздались вширь, и я кубарем вывалилась на пол какой-то большой пещеры. Нет, даже не пещеры – помещения! Свет шара выхватил из темноты ряды стеллажей, в беспорядке заваленных книгами и свитками; меж ними матово поблёскивали гладкими боками высокие железные шкафы с циферблатами, окошками из непрозрачного тёмного стекла и вкраплениями цветных стеклянных кругляшей, едва заметно помаргивающих то ли своим, то ли отражённым светом; от шкафов к стенам тянулись тугие жгуты из ярких, разноцветных шнуров непривычного гладкого материала. Всё вокруг толстым слоем покрывала пыль – судя по её толщине, нога человека не ступала в это помещение даже не годами, а целыми столетиями.
Придерживаясь за полки, я кое-как поднялась на ноги – и, к собственному удивлению, поняла, что боль стала слабей, она уже не взрывалась опаляющим огнём, а просто тихо ныла, как обиженный ребёнок. При каждом шаге в колени будто вонзались тысячи иголок, но мне стало радостно уже от того, что я снова могу ходить.
Пошатываясь, я обошла по периметру всё помещение, разглядывая шкафы. Что они такое: какие-то устройства или приборы? Заглянула в книги: мелкий текст на незнакомом языке – буквы ничем не походят на привычные, – иногда разбавленный изображениями непонятных схем. От любого, самого малого и плавного, движения в воздух поднимались облачка пыли, они так и норовили попасть в нос, и приходилось всё время морщиться, отворачиваясь, чтоб не чихнуть.
Обойдя помещение по периметру и вернувшись к расселине, я опустилась на пол и привалилась спиной к стеллажу – тело, измученное падением, продиранием через шкурник и ранами, хоть и слушалось, но настойчиво требовало отдыха. Веки тяжёлыми портьерами нависли над глазами, и я не стала противиться – какая разница, произойдёт со мной что-то плохое или нет, ежели я всё равно не в состоянии сопротивляться; а после, быть может, появятся силы, чтоб продолжить поиски выхода.