Хендлер, или Белоснежка по-русски - стр. 36
– Што-ш-ш, рекламная пауза! – когда закончил петь Кирилл, Игорь объявил громко перерыв, вернул вторую гитару хозяину – Андрею, тем самым освобождая руки для одноразовой пластиковой тарелки, принесённой приручённой «рыжей антилопой».
– Я прогуляюсь, ноги затекли, – Кирилл стащил кусок мяса у друга и поднялся.
– Через двадцать минут будет вторая партия, – предупредила его какая-то девушка, Кирилл кивнул и пошёл в ту сторону, где исчезла Настя.
Он шёл, осторожно ступая по незнакомой травянистой земле и прислушиваясь к звукам. Где-то впереди посмеивались девичьи голоса, потом послышался плеск и вскрик, за ним – снова добродушный смех.
Не дожидаясь официальной команды, кое-кто уже решил охладиться, и это было своевременно: нырять в темноте с толпой, рискуя треснуться об такого же «слепого», было бы опрометчиво.
На ходу стягивая футболку и расстегивая джинсы, Кирилл подошёл к берегу, на котором белыми пятнами в лунном свете выделялись платья «селянок». Отложил свои вещи ближе к кусту, чтобы не забыть место, и вошёл в воду. Его приближение не заметили – и он поплыл осторожно, брасом, на голоса беспечно болтающих девчонок. Их было двое.
Замедлился, приглядываясь к нужной цели, нырнул и заработал ногами под водой, чтобы не выдать себя.
Сильные руки неожиданно схватили снизу Настю, и она вскрикнула, но знакомый голос рассмеялся возле уха:
– Тихо ты, всех лягушек разбудишь!
– Что ты делаешь?! Как ты тут оказался?! – отталкивая наглые руки, возмутилась она.
– Я… О май гад, удаляюсь! – подруга была одарена сообразительностью. – Вы тут поаккуратней договаривайтесь… Насть, я поплаваю вон там, если что – я тебе покашляю!
– Почему сбежала от меня? – Кирилл прижал стройное тело к себе. – Я для кого старался?
Настя упиралась, выражая то ли неудовольствие, то ли смущение или гнев:
– Отпусти! Спасибо за музыкальный вечер, но ты… слишком уверен в себе.
– Разве?
Он взял одну её руку в замок и прижал к своему плечу, словно показывая, как надо обнять:
– Ты… – и не захотел договаривать фразу: что-то изменилось, тело девушки было однозначно напряжено, будто она собралась в пружину, готовая ударить и сбежать, и всё-таки она медлила, так что Кирилл потянулся к губам напротив.
Её губы дрожали, однако быстро разрешили завладеть собой, и вдруг какой-то исступлённый вздох прорвался наружу, её руки сразу расслабились, и пальцы запустились в его мокрые волосы. Это был очень странный поцелуй – девушка как будто и жаждала, и не хотела прикосновений. Кирилл даже растерялся, когда ему вернули долг страсти: Настя сама проявила инициативу – прижалась, провела руками по шее и груди, ощупывая их под плёнкой водной поверхности, обняла, как обнимают на прощание родных, и замерла.