Грехи дома Борджа - стр. 9
Когда я вошла, отец сидел за столом, уставившись в пространство между краем стола и порогом, где я остановилась, и крутил кольцо на пальце. Я ждала, пока он заговорит, с тревогой заметив, что морская карта за его спиной висит немного криво. Я уже не раз предупреждала Мариам насчет этой карты, которая была такая ценная, что руки рабынь не должны были ее касаться. Только мне полагалось вытирать с нее пыль. Отцу следовало бы держать карту запертой в ящике, подальше от воздуха, пыли и алчных взглядов.
– Закрой дверь, дочь. Сквозняк.
Я прикрыла тяжелую филенчатую дверь и присела в поклоне.
– Садись, Эстер. Нет, сюда.
Он вышел из-за стола и присоединился ко мне, опустившись в одно из двух кресел, стоявших у порфирового камина. На щеку отца сел комар, и он равнодушно его пришлепнул.
– Тебе известно, что донна Лукреция собирается снова выйти замуж? – поинтересовался он.
Насколько я понимала, одна чаша весов должна была перевесить другую.
– Нужно быть глухой и слепой, чтобы этого не знать. От канонады с Сант-Анджело, когда объявили новость, у меня чуть не выпали все зубы.
Но торжествующему понтифику, выскочке-каталонцу, чьей незаконнорожденной дочери предстояло породниться с одним из самых знатных семейств Италии, Эсте из Феррары, мало было канонады. По его приказу капитолийский колокол звонил почти всю ночь, на территории замка развели костры, взрывались заряды, грозя спалить мост Сант-Анджело. На следующий день дона Лукреция прошествовала в церковь Святой Марии через Порта-дель-Пополо в сопровождении трех сотен всадников и четырех епископов, которые для тех, кто в тот час пытался пройти по своим делам, наверное, могли сойти за три тысячи и сорок, настолько запружены были улицы. Когда дети Святого Отца хотели что-либо отпраздновать, Он делал так, что его духовным детям ничего не оставалось, как присоединиться к празднику. Даже устроили представление: два клоуна нарядились в обноски донны Лукреции и расхаживали по городу, выкрикивая: «Да здравствует досточтимая герцогиня Феррары!» Вообще-то, было действительно забавно смотреть, как они надували карминные губы и вопили фальцетами.
– Трое мужей, а ведь ей еще не исполнилось двадцати одного года. Неплохое достижение.
Мне самой было пятнадцать, и мы с моими подружками из монастыря Святой Клары считали себя особами, умудренными жизнью. Знали все сплетни, большая часть которых касалась донны Лукреции, любимой дочери Папы Римского.
Меня не удивляло, что у него есть дочь. У нашего раввина, например, было девять сыновей, и мне казалось неестественным, чтобы священник не имел семьи. Паства для священника своего рода семья, поэтому он лучше совершает богослужение, если разбирается в семейной жизни. Да и мои христианские подружки никогда не отпускали замечаний по поводу родителей донны Лукреции. Две из них были дочерьми кардиналов.