Гарь. Красные псы Калахута: том первый - стр. 62
Анжей тоже не хотел. Каждый раз, когда здравый смысл шептал ему слово “сгорел” – страх поднимался в животе.
Но он не мог бросить своего друга в неизвестности, даже если тот когда-то бросил его.
Приказав собакам сидеть и ждать, он протянул сестре руку.
– Анна, мне надо пойти.
– Ну тогда пошли.
Она схватила брата за ладонь, зажмурилась и первой шагнула в проём, а Анжей не закрывал глаз, и белый свет ослепил его.
Глава пятая. Цели и средства.
Михалина
Над вересковой пустошью царила ночь: один спутник сиял ярче любой звезды, а двое других скромно показывались полубоком. Летали мотыльки, сверкали созвездия, ночные насекомые жужжали и танцевали. Прокричала птица, ей ответила другая. Далеко-далеко закричала рысь, долго и протяжно, словно искала кого-то и звала, надеясь до последнего.
Лина сидела у окна, вышивала платок и смотрела в темноту, ожидая прибытия дяди и Алеха. Конечно, они поехали не одни, с ними были ещё люди, но они мало её интересовали, слишком уж она привыкла к тому, что люди приходят и уходят, рождаются и умирают, клянутся в верности и предают, и только дядя оставался рядом всегда. И, как она горячо надеялась, Алех тоже останется насовсем.
При мысли о нём бледные щёки Лины покрылись румянцем. Она ничего не могла поделать с собой, как ни старалась, лишь вновь и вновь возвращалась в своих мыслях к его тёмным глазам, слегка волнистым волосам, ямочкам на щеках, маленькой родинке в уголке глаза… Встряхнув головой, чтобы хоть как-то отогнать нудобные мысли, Михалина принялась яростно вышивать, но то ли душная ночь, то ли суета мыслей упорно мешали, и работа не шла. Она отложила платок, накинула шаль и пошла по лестнице вниз, к выходу. Ступеньки безжалостно скрипели, выдавая её замысел, и на звук выглянул Никита. Он даже специально пригнулся – огромный рост не позволял ему спокойно помещаться в проходе.
Больше всего Никита напоминал Лине медведя. Эдакого шатуна, неоднократно бывавшего в драках.
Она остановилась на предпоследней ступеньке, глянула на него из-под полуопущенных век, ожидая вопроса.
И он спросил:
– Куда вы, госпожа?
– На прогулку, – холодно ответила она, надеясь, что это будет концом диалога.
– Не положено, – покачал головой Никита. – Поздно уже.
– Разве не я решаю, когда мне гулять?
Домашний медведь почесал в затылке.
– Дык если бы вы тут приказывали, порядки бы другие были, зуб даю! А так нет, Княжич Агатош сказал – не пускать.
– А я княжна и говорю – пустить!
Перед Никитой явно встала самая сложная дилемма в жизни: факты и статусы путались в его голове, варианты развития событий (от кого достанется больший нагоняй) пугали. Он стоял, что-то бормоча себе под нос. После нескольких секунд раздумий (Лина была уверена, что это максимальное время для его мыслительного процесса) сказал: