Деньги Ватикана. Тайная история церковных финансов - стр. 43
Французские войска выделили гарнизон для защиты папы. В 1869 году Пий созвал всех епископов на Ватиканский собор. Он хотел, чтобы они поддержали идею папской непогрешимости: что папа не может допустить ошибки, возвещая догмат, и он вправе высказывать вероучительные положения без совещания с кардиналами и епископами. Американские епископы приняли эту идею не без сомнений. Диоцезии многих из них располагались в таких районах, где местное население пламенно ненавидело «папизм» – ту религию, которая ставит под угрозу американскую демократию. Епископ Рочестера (штат Нью-Йорк) писал из Рима своему другу по секрету: «По моему смиренному мнению, как и по мнению почти всех американских епископов, которые согласны в этом со мной, идея непогрешимости обернется великим бедствием для церкви». Епископ Питсбурга выражался еще решительнее: «Это нас убьет»[108].
На Ватиканском соборе создалась комическая ситуация. Противник республиканства Пий изъявил желание, чтобы епископы голосовали, как в парламенте, ради того, чтобы папы обрели сверхчеловеческую власть. Когда итальянский кардинал начал возражать, Pio Nono свирепо ответил, что тот совершает «ошибку». А затем он провозгласил: «Я, я есть традиция!»[109]
Возможно, это высокомерие породило бунт во время предварительного голосования за предложенный папой текст, поскольку при первом раунде 88 голосов было подано против предложения Пия, 62 за него, а 85 епископов отсутствовало – то есть их не было в Риме. Французские защитники Ватикана отбыли, потому что начиналась война с Пруссией. Ватикан остался без защиты. Шестьдесят семь епископов, которые возражали против непогрешимости, уехали до начала голосования. Многочисленные епископы, которых Пий поставил в Италии и Испании, поддержали папу, так что он одержал – хотя и не совсем честную – победу: 533 голоса за, 2 против[110]. Но покинувшие собор чувствовали себя разочарованными. «Эта победа в чем-то осталась неубедительной, так что даже самые крайние сторонники крепкой руки не выражали восторга по ее поводу», – пишет Уиллис[111].
Антонелли, занимавшийся финансами, предупреждал папу, что непогрешимость оттолкнет от него многих. «За меня стоит Пресвятая Дева», – отпарировал Pio Nono[112]. Действительно, доктрина непогрешимости была задним числом использована в качестве поддержки декларации папы от 1854 года о том, что Мария родилась вне первородного греха (доктрина непорочного зачатия). Ни в каких своих других заявлениях после Ватиканского собора Пий не ссылался на непогрешимость. (В дальнейшей истории был только один подобный случай: когда в 1950 году папа Пий XII провозгласил, что Мария была вознесена на небеса телесно.) Такие доктрины о духовном мире оставались в стороне от развивающейся науки. С точки зрения географии область, над которой властвовал Верховный понтифик, сжалась до размера маленького города, в то же время идея о совершенстве папы усилила его власть, с которой не мог соперничать никакой президент, премьер-министр или диктатор.