Жил отважный генерал - стр. 56
– Не убил, так хочешь, чтоб он захлебнулся?
– А пущай хлебает, – не успокаивался тот. – Заодно и умоется. Морды-то не видать совсем. Ядца, ты ему, урод, весь нос разбил.
– Не целился, – отмахнулся Ядца. – Будет знать, как на меня бросаться. Во! Совсем глазки открылись!
Мунехин действительно после водяного душа живее заозирался, ища глазами сына, и, найдя, успокоился.
– Ты, мужик, соображаешь, кто перед тобой сидит? – без проволочек рявкнул Кирьян.
Мунехин не проронил ни звука.
– Язык прикусил? Или не хочешь говорить?
Мунехин только отвёл от него глаза, упёрся в стенку тоскливо и без всякой надежды.
– Ну, молчи. Скажешь, как приспичит. – Кирьян крикнул солидно. – Легата не забыл?
Мунехин повернулся, заинтересованнее всмотрелся в глаза Рожину.
– Не забыл. Так я от него привет тебе должен передать. Слышь? Помнит тебя Илья Давыдович и просил передать. Меня уполномочил. Заметь, не эту сволочь, что тебя чуть не убили.
Ядца и Хрящ недовольно поморщились.
– Одного поля ягода, – выдавил из себя Мунехин почти неслышно.
– Не скажи. Я тебя от смерти спас. И на будущее обещаю – жить будешь. И сучат твоих не трону, если станешь послушным.
– Что надо?
– А ты не догадываешься?
Мунехин промолчал.
– Ты зачем попа спёр в подполье?
– А было бы лучше… если б его… священник нашёл? – Мунехин заговорил, но язык плохо ему подчинялся – ему мешала кровь и выбитые зубы, он закашлялся и со стоном выплюнул несколько штук вместе со сгустками крови. – Или милиция?
– А тебе откуда известно о милиции? – насторожился Кирьян.
– Ты меня… за дурака-то не держи, – отплевался наконец Мунехин и заговорил увереннее: – Где убийство, там и власть.
– Соображаешь. А шуры-муры с ними не водишь?
– Какой интерес тогда прятать?
– Я не знаю. Ты ответь.
– Мели Емеля…
– Что с трупа взял?
– А что с него возьмёшь? Труп и есть труп.
– Нож где?
– А там и выбросил, когда на доску клал покойника.
– Проверю! Смотри!
– А проверяй. Крысам не сожрать. Там и будет.
– А чего тебе понадобилось прятать труп? Какой интерес? Ты же якшался с монахом?
– Знал немного. Схоронил по-христиански.
– А менты или попы не сделали бы?
– Сделали бы. Почему нет.
– Ну а чего полез? Следил за мной?
– Кабы не убрал я его, все подозрения бы на меня пали. Тебя никто не знает.
– Вон как! Это почему ты так уверен?
– Бывал он у меня дома. Что скрывать.
– Вот, уже теплее. – Кирьян потёр от возбуждения руки, заёрзал на подавшем жалобный скрип стуле. – Вот теперь и скажи мне, с чего это вы подружились?
– Верующий я.
– Ах, исповедовался, никак?! – Рожин закатил глаза, загримасничал, изображая кающегося грешника, только что не крестился, но вдруг разом замер и рявкнул на Мунехина: – Дурить меня не советую! Я тебя предупреждал?