Заклятие параноика (сборник) - стр. 21
«Миссус, – сказал я, – вы можете потерять гораздо больше, чем несколько седых волос».
«Нет. Я же говорю тебе, там я совсем другая. Я там настоящая. Когда я еду по дороге в своей маленькой машине, я совсем не Офелия Тодд, жена Уэрта Тодда, которая ни разу в жизни не смогла доносить ребенка до срока, и не та женщина, которая когда-то пыталась писать стихи, но поняла, что неспособна, и совсем не та, что сидит на собраниях комитетов и делает в своем блокноте какие-то пометки, и никакая другая. Когда я на той дороге, я живу в своем сердце и чувствую себя словно…»
«Диана», – сказал я.
Она посмотрела на меня как-то странно и немного удивленно, потом рассмеялась.
«Да, наверно, словно какая-то богиня. Диана, может быть, подойдет лучше всего, потому что мне хорошо ночью – я люблю читать, пока не кончится книга или пока по телевизору не заиграет национальный гимн – и потому что я бледная, как луна. Уэрт все время говорит, что мне нужно или принимать что-нибудь тонизирующее, или проверить кровь, или еще какую-нибудь ерунду в таком же духе. Но я думаю, в глубине души каждая женщина хочет быть какой-нибудь богиней. Мужчины чувствуют эхо этого желания и пытаются ставить их на пьедесталы, но они чувствуют совсем не то, чего хотят женщины. Женщина хочет быть свободной. Стоять, если хочется, или идти… – Офелия взглянула в сторону машины, стоящей в подъездной аллее, и ее глаза сузились. Потом она улыбнулась. – Или вести машину, Хоумер. Мужчины этого не видят. Они думают, богине хочется валяться где-нибудь на склоне у подножия Олимпа и есть фрукты, но в этом нет ничего божественного. Женщина хочет того же, чего хочет мужчина: женщина хочет вести».
«Тогда будьте осторожны, миссус», – сказал я.
Она рассмеялась и чмокнула меня прямо в лоб.
«Буду, Хоумер», – сказала она, но я понимал, что это ничего не значит, потому что сказала она это, как мужчина, который обещает жене или своей девушке вести себя осторожно, когда знает, что не будет или не сможет.
Я отправился к своей машине и помахал ей рукой. Через неделю Уэрт заявил, что она исчезла. Она и эта ее маленькая машина. Тодд подождал семь лет и в соответствии с законом объявил ее умершей. Потом для приличия подождал еще год – надо отдать ему должное – и женился на второй миссус Тодд, той самой, которая только что проехала. И я не думаю, что ты поверил хотя бы одному моему слову…
Большое плоское снизу облако отодвинулось в сторону, и стало видно призрак луны – бледную, как молоко, ее половину. Что-то при виде этого зрелища вздрогнуло у меня в душе, наполовину от испуга, наполовину от любви.