За нами Москва! - стр. 8
– …поэтому я считаю, что командовать нами должны вы, – закончил Волков.
Политрук вздохнул и похлопал лейтенанта по плечу.
– Вы хороший мальчик, Саша, – каким-то обыденным, не по-военному добрым голосом сказал еврей. – Хотел бы я, чтобы мой сын, когда вырастет, был таким, как вы. Все, что нужно командиру, у вас есть, но вы должны научиться понимать людей. Иногда одной только воли и решительности бывает мало, такие случаи не предусмотрены уставом.
Комроты молчал, не понимая, к чему клонит комиссар.
– Да, по уставу командование должен принять я, и, поверьте, я бы справился. Но мы сейчас в особом положении. Мы разбиты, отрезаны от своих, окружены. Боевой дух у людей упал, они напуганы, а ведь предстоит долгий выход по немецким тылам… – Гольдберг помолчал и продолжил почти шепотом: – Мы все можем погибнуть. Как вы думаете, сколько из ваших бойцов подумывают сейчас о том, чтобы сдаться в плен?
– Как вы… – Кровь бросилась лейтенанту в лицо, не помня себя, он шагнул к комиссару: – Вы говорите о моих людях!
– Я шел замыкающим, – все так же тихо сказал политрук. – Вы помните эти листовки? «Бей жида политрука, морда просит кирпича»? Многие из ваших бойцов подняли их.
– Я тоже поднял.
– Но потом выкинули. А другие оставили. – Комиссар посмотрел в сторону поляны: – Им страшно, Саша. Пропуск в плен предлагает им жизнь, а мы должны заставить их идти, возможно, на смерть.
– То есть вы хотите сказать, – лейтенант не смог скрыть презрение в голосе, – что мои красноармейцы только и думают о том, чтобы сдаться?
– Некоторые – наверняка, – спокойно ответил Гольдберг. – Это нормально, жить хочется каждому. Если сейчас командование приму я, люди могут взбунтоваться. Подождите. – Он поднял руку, видя, что Волков готов взорваться. – Поставьте себя на их место. Еще три месяца назад они были просто рабочими…
– А вы видели, как эти «просто рабочие» шли сегодня утром в атаку? – насмешливо спросил комроты.
– Это не имеет значения, – покачал головой комиссар. – Там они были частью дивизии. На миру и смерть красна, вы же знаете. Если бы вас тогда убили или ранили, прислали бы другого лейтенанта, и рота воевала бы, как прежде. Здесь все по-другому. Я еще по Гражданской помню, как это бывает. Именно поэтому командиром сейчас должен быть тот, кого они знают и кому они доверяют. Вы говорили, что готовили их в учебном полку?
– Да. – Лейтенант уже успокоился и не мог не признать, что в словах Гольдберга есть резон.
– Значит, вам они поверят, – кивнул комиссар. – Сейчас это очень важно. А я, соответственно, буду политруком роты. Будем считать, что меня временно понизили в должности.