Я захватываю замок - стр. 18
Слева вместо серых стен и башен тянулось длинное строение: местами оштукатуренное, местами облицованное кирпичом, местами обитое досками, побелевшими от времени. За решетками в лучах заходящего солнца ярко золотились разнокалиберные маленькие окошки; классический фронтон, казалось, вот-вот обвалится. Это напоминало уже иную сказку. Настоящий домик из «Ганса и Гретель»! По коже побежали мурашки: не похитила ли отца злая ведьма? Но он, как выяснилось, лишь пытался отворить дверь в кухню.
Заметив нас, отец бросился навстречу, напрямую через бурно разросшийся неухоженный сад. Ему хотелось, чтобы Роуз влезла в открытое окошко у парадной двери и открыла засов изнутри. Слава богу, не я – я бы точно умерла от ужаса! Сестра же ничего не боялась; не дожидаясь помощи отца, она сама начала карабкаться в окно. Заскрежетали тугие запоры – и Роуз с торжествующим видом распахнула дверь.
В темном, холодном квадратном холле витал противный запах плесени. Вся отделка была разрисована под дерево тускло-рыжеватой краской.
– Так испортить великолепную старую обшивку! У кого только рука поднялась?! – вскипел отец.
За дверью по левой стороне мы обнаружили оклеенную темно-красными обоями комнату с большим камином. Несмотря на славное маленькое окошко, выходящее в сад, мне стало жутко. Отец, встав на цыпочки, стукнул по потолку.
– Подвесной! Господи, до чего же испоганили дом викторианцы!
Другой ход из холла вел в просторный зал, теперь у нас там гостиная. Мы с Роуз бросились к окну и залезли на широкий подоконник. Отец открыл тяжелые створки. Ров! В неподвижной воде отразились наши лица. Отметив внушительную толщину стены, отец объяснил, что дом возведен на развалинах замка при Стюартах.
– Когда-то он был прекрасен… Вернуть прежнюю красоту еще можно. – Взгляд отца устремился вдаль, к линии горизонта за скошенным полем. – Только представьте, какой замечательный вид тут открывается летом: от самого рва – золотое море пшеницы!
Обои в зале он разнес в пух и прах. Якобы на них не узор, а гигантские расплющенные жабы. Верно подметил. Еще здесь имелся уродливый камин, облицованный плиткой табачного цвета. Правда, пейзаж за ромбовидными окошками был чудесен: пышный зеленый сад, озаренный закатным светом! А в ров я просто влюбилась.
Пока мы с Роуз махали своим отражениям в воде, отец по короткому коридору перешел в кухню.
– Свиньи! Свиньи! – донеслись до нас его громкие возгласы.
Сперва я решила, что он нашел живых поросят, но, как выяснилось, речь по-прежнему шла о жильцах-вандалах. В кухне действительно творилось ужасное: сплошь перегородки, перегородки!.. В одном из закутков, видимо, держали кур. Обширный подвесной потолок провис, лестница и шкафы для посуды, как и холл, были выкрашены в рыжий. Больше всего меня расстроила груда тряпья и соломы – тут явно ночевали бродяги. Я отошла от нее подальше и очень обрадовалась, когда отец, завершив осмотр, отправился наверх.