Я буду надеяться на чудо - стр. 4
– Это что, намек, что я вас не люблю?
– Может, и любишь, но как-то… отстраненно, – роясь в сумке, ответила ей мама. – Не прикладывая рук. Внушением на расстоянии. Критикой без личного примера. Продолжить?
– И это говорит мне родная дочь! Я на тебя молодость свою потратила! Я замуж не вышла, чтобы тебя отчим не обижал!
– И как бы он меня обидел, если я жила в Утятине, а ты в Москве? А в Утятине у меня были любящие родители, бабушка и братья. Такую ораву не обидишь. Спокойно могла выйти хоть за Синюю Бороду.
Валька задумался, кто бы победил, Синяя Борода или бабушка. Представить бабушку, ноющую: «Анна, сестрица Анна» он не мог. А вот ухватить за бороду и потащить по асфальту – это запросто. Да еще и ругая его на все корки при этом, как она сейчас маму ругает. И мама вон стоит вся красная. Да, бабушку не переорать.
Кажется, последнюю фразу он произнес вслух, потому что обе они враз замолчали, повернувшись к нему. Валька испугался.
– Валя, ты что? – спросила мама.
– Вот! Твое воспитание! Мало того, что дочь хамит, так еще и внук родной ни в грош не ставит! Ноги моей здесь не будет!
С треском захлопнулась входная дверь. Мама дернулась было бежать за бабушкой, но махнула рукой.
– Ну, и что это было? Действительно охамел!
Пискнул дверной звонок. Мама испуганно охнула:
– Не доругалась! – и побежала открывать дверь. Но это была Люсипа.
– Я услышала, как дверь хрястнула, гляжу, Валентина Карловна летит. Что-то быстро она от вас отстала.
– Сынок озверел. Мы ругаемся, а он говорит: «Бабушку не переорешь».
Люсипа захохотала:
– Устами младенца глаголет истина!
– Подожди ржать! Видишь, тут действительно меры принимать надо! Валя, как ты мог?
– Ну, ты сказала, что бабушка могла за Синюю Бороду замуж выйти. Я и подумал, что она бы не дала себя зарезать: за бороду схватила бы и по асфальту поволокла и еще ругала бы на все корки… как тебя. И нечаянно вслух это сказал. Мама, я, правда, не хотел!
– Лен, да брось ты малого ругать! Видишь, он расстроился! Он не хотел! Да и кто бы в здравом уме с Валентиной Карловной связался… – и тетя Люся захохотала.
Ободренный заступничеством Люсипы, Валька сказал:
– Ты сама не выносишь, когда бабушка тебя учит…
– Ты не прав, дружок, – поспешно перебила его Люсипа. – Годочков-то маме сколько? Ее уже учить поздно. А вот тебя еще учить и учить.
– Ладно, теть Люсь. Учите!
Мама с тетей Люсей переглянулись и захохотали.
– Ладно, Валька, – отсмеявшись, сказала мама. – Бабушке Лене, я надеюсь, ты хамить не будешь?
– Я не хамил! Я просто задумался… и сказал вслух то, что думал. А бабушка Лена добрая, про нее ничего такого не подумаешь.