Я, бабушка, Илико и Илларион - стр. 90
– Полно, Ольга, да ты еще с десяток таких, как мы, переживешь, – попытался пошутить Илларион.
– Илларион Шеварднадзе, утри-ка сперва слезы, а потом шути… Окончил университет, сынок? – спросила она меня.
Я достал из кармана диплом и протянул бабушке. Она любовно погладила диплом, потом передала его Иллариону и попросила прочесть, Илларион прочел и вернул диплом. Бабушка долго молчала, по вискам ее тоненькой струйкой текли слезы. Потом она возвратила диплом мне и сказала:
– Теперь сядь и выслушай меня, сынок… Не дотяну я до утра. Благодарю Бога, что он не дал мне умереть до твоего приезда. Завещания я не писала, но все, что видишь вокруг, – твое…
– Пропади все пропадом, если тебя не будет! – воскликнул я и, рыдая, припал к постели бабушки.
– Пригодится, все пригодится, сынок… Ну, поплачь, поплачь. А как же? Внук должен оплакать бабушку… Ну, теперь хватит, хватит уже, сынок, – бабушка нежно погладила меня по голове. – Не теряй, сыночек, этих людей. Тобой живут Илико и Илларион. Люби их и всегда слушайся во всем…
Илико и Илларион, уткнувшись в стену, всхлипывали, как дети.
– Оставьте меня с моим мальчиком… – Илико и Илларион не сдвинулись с места. – Да выйдите вон, кривые черти! Слыханное ли дело – справлять панихиду по живому человеку?..
Мы остались вдвоем.
– Подойди ко мне, мой мальчик, хочу поцеловать тебя…
Я наклонился к бабушке. Она осыпала поцелуями мой лоб, волосы, глаза, лицо, руки. Потом привлекла к себе и долго не выпускала из объятий.
– Дай мне стакан вина!
Я подал ей молоко. Бабушка молча выпила его и сказала:
– А теперь налей мне вина…
Я налил. Бабушка взяла стакан, приподнялась на постели и простерла руки к потолку:
– Боже правый, Боже всесильный, Матерь Божья, Пресвятая Дева Мария, вам поручаю я моего мальчика… Храните и оберегайте его… Будьте его покровителями в беде… Продлите дни жизни его и его потомства… Аминь…
Бабушка отпила глоток вина и возвратила мне стакан. Потом спокойно сказала:
– Потуши свет и выйди…
Я повиновался. Когда спустя несколько минут я снова вернулся к бабушке, она уже не дышала. Я наклонился к ней и долго, долго всматривался в ее милое, дорогое лицо. Кто-то вошел в комнату и стал за моей спиной. Я слышал чье-то дыхание и чувствовал, что это дыхание всегда будет со мной, всю жизнь. Я не оглядывался, но знал, что это Мери, моя Мери, озарившая темную комнату светом. Потом я все же оглянулся. Оглянулся, чтобы увидеть этот свет и в его лучах моего Илико, моего Иллариона и мою бабушку…
Я вижу солнце
Перевод З. Ахвледиани
Тетя
Кедровка на сухой ветке шпанской вишни пела так самозабвенно, с таким упоением, что тетя прервала работу, вынесла во двор треногий стульчик, уселась под деревом и обратилась в слух. Я прилег тут же на траве и закрыл глаза. Кедровка пела не переводя дыхания. Я стал было молча, про себя повторять нехитрый мотив птичьего напева, но мне не хватило воздуха. А кедровка продолжала свистеть, временами поглядывая искоса на катившееся к закату солнце. Огромное, красное, похожее на медное блюдо, светило медленно опускалось к горизонту, и разбросанные в долине Супсы