Ворон. Скафандр Богов - стр. 2
Снова этот сводящий с ума хор голосов грянул в моей голове, и я не успеваю понять, кто подумал их: я сам или кто-то другой вместо меня?
Боже, мне конец. Я обречен. Я свихнусь. Все пропало. Скоро Страх нагонит меня и тогда… тогда…
Я пытаюсь представить себе, что ждет меня тогда, и цепенею от ужаса, и Страх выигрывает еще несколько метров дистанции. Вот он, вот он! Прямо за мной, дышит ледяным дыханием в затылок!..
Просто не думай о нем, отвлекись. Думай о другом.
О чем?
О чем угодно, только не о Страхе.
Но Страх так велик, что занимает все место в моем воображении.
Так напрягись, сделай над собой усилие!
И что, поможет?
Да, поможет. Ведь Страх отстает от тебя, когда ты не думаешь о нем.
И правда… но тем не менее, я не знаю, о чем бы мне еще подумать…
Да о чем угодно, черт тебя возьми! Придумай что-нибудь. Сочини, к примеру, для себя рассказ, закутайся в него, вживись в него, потеряйся в нем, стань частью своего воображения. И Страх тебя там больше никогда не найдет. Это и будет искомой Развилкой в тоннеле, по которому ты сейчас сломя голову несёшься. Проверено, ты сам так делал много раз, только позабыл об этом. Все твои мысли теперь не о том…
Ладно, попробую. Я начинаю себе представлять:
«Злилось на небе окровавленное солнце…»
И вдруг то, что я себе представил, начинает возникать в реальности: впереди на расстоянии пятидесяти шагов появляется вроде большого киноэкрана, на котором изображена неподвижная панорама: серая даль, багровое солнце и облако пыли, зависшее над землей.
Вроде получается. Это и есть Развилка?
Дальше, дальше! Не отвлекайся. Оживи этот свой новый мир! Вот тебе – путь к спасению!
«…но угрюмый небосвод еле освещало. А внизу, на земле, вернее, на напоминающей красный песок почве, вздымали облака ядовитой пыли два несущихся в атаку конных воинства…»
В пыльном тумане на киноэкране возникают два табуна лошадей, замерших лицом к лицу в бешеной скачке и вот-вот готовых столкнуться.
«…одно черное, как самая глубокая бездна…»
На лошадиных спинах одного табуна возникают седла и всадники в черных доспехах: с оголенными мечами, копьями и высоко поднятыми штандартами и знаменами.
Я приближаюсь к киноэкрану, и одновременно включается как бы закулисный двигатель: кони на изображении медленно переставляют ноги, пыльная взвесь завихряется, древки флагов и копий слегка качаются.
«…а второе – ослепительно-золотое, будто доведенное до белого каления…»
На спинах второго табуна появляется армия светлых воинов.
Повествование, казалось, насытилось минимальным уровнем деталей – и картинка оживает совсем, даже почти слышны топот, лязг и боевые кличи.