Внучка берендеева. Третий лишний - стр. 21
– Нет. – Красава погладила сестрицу по щеке. – Пустое…
– Нет, не пустое… три дюжины! Представляешь? И ладно бы от холопок рожденные, от рабынь… они и сами не знают, какой крови. И плевать на них. Пусть себе живут, как оно живется. Но есть же и другие! Те, которые от боярских дочек прижиты. А бояре… они меня ненавидят. Я им ничего не сделала, а они ненавидят… ждут и не дождутся, когда помру… трижды травить пытались. Проклинали. Только я проклятия их им же возвращала. И смеялась, когда они кровью захлебывались.
И вновь-то она, сестрица дорогая, сделалась страшна.
Белое лицо.
Черные глаза. Волосы шевелятся. И будто бы не Межена, подружка давняя, на Красаву глядит, а некто иной, ее тело примеривший.
– Испугала? – Он сгинул. – Прости… это все терем. Гадюшник знатный… они одну руку тянут, милостей испрошая, а другую за спиной держат. Кто с ножом, кто с удавкою, кто с ядом… так вот и живем.
Межена погладила свой живот.
– Когда я поняла, что… то и осознала: не позволят ему родиться. Изведут. И меня, и его… не посмотрят, что дитя невинное. Нет… пока я пустая сижу, то каждый мнит, что царь наиграется, налюбится и отправит меня вслед за второю своею женушкой. Чай, дорога наезжана. И тогда-то вновь станут рядиться за место царицы. Да и те, кому он дочек обрюхатил, тоже помалкивают. Небось, надеются, что помрет он, тогда-то и ублюдки их в терем явятся… но если я рожу… законного наследника… если…
– Родишь, конечно. – Красава обняла сестрицу. – Тебе отдохнуть надобно…
– Отец тоже отравить меня пытался. Знаешь?
– Нет, откудова. Может…
– Он сам сказал… я ему хороша была, когда исполняла все, что говорил. А царицей ставши… в тереме до меня не дотянутся… а мне-то… он хотел, чтобы я жену его вылечила. В книге был способ…
– Но ты…
– Есть такая цена, Савушка, которую я не готова платить. Не готова была…
– Он… его… недруги?
Ей страшно было задавать вопрос этакий. И почернели и без того черные глаза Межены, сделались, что воды мертвого озера.
– Недруги, Савушка, конечно, недруги… хотели нам побольней сделать. – Сухие губы коснулись щеки. – Спи… я от них сбежала…
– А царь…
– Есть кому его занять… знаешь, он ведь и не заметит, что я ушла… когда я рядом, взгляда с меня не сводит. А отойду, и забывает… у всякой волшбы своя цена… иную и поднять непросто…
– Спали.
– Кого?
– Книгу. – Красава вцепилась в руку сестрицыну. – Она тебе без нужды… она…
– Говорю ж, украли ее.
– Кто?
– А я откуда ведаю? Знала бы… или не украли, но сама ушла… только знание с собой не забрала… нет, я не помню ее, чтобы всю, но многое, на свою беду… или на счастье… а ты спи, Красава… и я буду… у тебя меня искать не станут. Примешь?