Владетель Ниффльхейма - стр. 59
Наверное, Аллочка расстроилась. Может даже, про диету забыла. Она всегда, когда расстраивается, сладкое ест. А потом опять расстраивается, и сладкое сменяется отварным сельдереем и капустой.
Капусту Алекс ненавидел, но сейчас съел бы.
Определенно съел бы.
Хоть что-нибудь. Живот скрутило, а рот слюной наполнился. И память услужливо подсказала – в рюкзаке должен быть шоколадный батончик. И даже два. Для себя. Для Крышкиной-Покрышкиной, которая все так же спит. Или, если она спит, с Джеком поделиться?
– Ни с кем не делись, – прошелестел огонь, обвивая белый столб бедренной кости. – Сам… сам… ешь… ешь… иначе умрешь… далеко… далеко. Иди-иди. Ешь.
Пламя сжало петли, разрезая кость. Веером рассыпались искры. И тотчас погасли. Огонь был прав. Без еды – не выживешь. А если так, то… то еду следует поберечь. И Алекс застегнул рюкзак: он потерпит. Он достаточно сильный, чтобы справится с голодом.
Но терпеть оказалось сложно. Голод не отпускал. Напротив, он ожил, заворочался, полоснул живот резкой тягучей болью. И чем больше сидел Алекс, тем невыносимей была мысль о еде.
В конце концов, он возьмет одну шоколадку.
Только одну. Половинку! Треть! Всего-навсего маленький кусочек шоколада, чтобы урчание в животе затихло.
Но сначала спрячется… в дальний угол… под стол… туда, где не увидят, не учуют запаха еды, ведь сам Алекс явно слышал сладкий шоколадный аромат, доносившийся из рюкзака. Алекс отползал на четвереньках, крадучись, ступая осторожно и стыдясь собственной слабости.
Огонь прав – чтобы жить, надо есть. А без еды Алекс ослабеет. Зачем он нужен слабый?
Спрятавшись за выщербленным щитом, Алекс вытащил батончик. Он был твердым. Сладким до умопомрачения. Маслянистые орехи хрустели на зубах, и нуга не тянулась – раскалывалась, но Алекс грыз ее, слизывая с губ кусочки шоколада.
Он почти доел, когда щит со скрежетом откатился и сиплый голос насмешливо спросил:
– Нычкаришься?
– Да пошел ты! – Алекс торопливо затолкал в рот последний кусок и обертку лизнул – нельзя тратить ни крошки.
– Да ладно, я терпеть умею, – Джек стоял, сунув руки в карманы. Мелкий, он глядел сверху вниз и не собирался смеяться. – К голоду попривыкнуть надо. Сначало тяжко, потом… ну ничего так.
Он потянул носом, и Алекс испугался, что Джек унюхает второй, упрятанный на дно рюкзака батончик.
– Если бы у меня была нычка, я бы тоже спрятался, – сказал Джек и протянул руку.
– Я не такой как ты.
– Да невжель?
Руку Алекс принял. Встав, он оказался на полголовы выше Джека. И крепче.
– Ты жирный, – Джек нагло разглядывал Алекса. – И здоровый. У нас на свалке тоже один здоровый был. Но он помер почти сразу. С голодухи.