Размер шрифта
-
+

Ведьма и закон. Рождение легенды - стр. 19

– Иму тебе, кстати, до сих пор это приключение своей Булочки не простил. Знаешь?

– Знаю. – Руся спрыгнула с кровати и подошла к окну. – Но как по мне, так он свою Булочку недооценивает.

– Да чтоб!.. – взвизгнула Горица. – Я не Булочка!

Кошка с ведьмой рассмеялись.

– Вы нарочно, – мгновенно остыла русалка. – Вот верну туман обратно – будете знать.

– Не надо, – примирительно заулыбалась Мосвен. – Готово! Кому что на завтрак?

– Да, здешние места под теплыми лучами не грелись очень давно.

Руся рассеянно изучала пейзаж за окном. Днем все выглядело иначе. Парк не был детищем создания, это была работа одного из «Садовников» первого поколения. Когда-то давно, когда она была совсем ребенком, родители очень гордились новой покупкой и радовались возможности сократить наемный штат родового гнезда. Здесь вообще многое напоминало о детстве. Старые дома Объединенного Шабаша строились в одно время с использованием одинаковых технологий. Семьи общались, заключали соглашения, браки.

– Я думаю, в подвале есть склеп, – озвучила свои промежуточные выводы Руся.

Горица, уже приступившая к сдобной выпечке, поморщилась.

– Тебе овсянку или булочки? – Прежде чем произнести запретное слово, Мосвен опасливо покосилась на берегиню. – Кофе или травяной сбор?

Маруся отвернулась от окна и направилась к столу.

– Кофе. И то же огромное сладкое безобразие, которое лопает наша прекрасная леди.

– Мням-мням, – подтвердила Гор.


– Мням-мням, – скривился Иму, изучая останки. – Шеф, какого змия это делаем мы, а не Киборг? Она трупы получше нашего анализирует.

– До нее мы тоже работали, – сухо ответил за Лика Клеомен.

Аниото недовольно вздохнул и перевел взгляд на небо. Булочка погоду устроила чудеснейшую. Самое то нежиться вдвоем под ультрафиолетом на берегу океана и слушать прибой. Но Ярослава разве убедишь, что в этом счастье? Нет! Болото, трупы и три полуголых босых мужика копаются в грязи. Иму вспомнил грудь Горицы и еще раз недовольно вздохнул.

Подчиненных бог слушал вполуха, он сидел на корточках, все его внимание занимало маниту погребенного. Яркий сильный отзвук ушедшего лугару. Зверь все еще беззвучно рычал и скалился, занятый своей последней битвой. Совсем юный мальчишка, но в бою он стоил десятерых своих сородичей.

– Что скажете?

– Пацан. Мелкий. Лугару, – с паузами прошипел Иму. – У него все кости раздроблены, и это при жизни. Жуткая смерть. Для ребенка тем более…

– Он не считал себя ребенком, – перебил аниото Клеомен. – Он считал себя воином.

– Это ты как вычислил?

Клеомен присел рядом с изувеченным черепом и указал на посеребренный левый клык.

Страница 19