Вариации тутового дерева - стр. 4
ДЖЕК. Но как ты можешь помнить его, если видишь впервые?
МЭДЧЕН. Именно. Ты бывал в Англии? Я спрашиваю, потому что мы говорим на английском.
ДЖЕК. Думаю, я родился в Англии.
МЭДЧЕН. Но ты не знаешь наверняка?
ДЖЕК. Извини. С головой у меня что-то не так.
МЭДЧЕН. Тогда ты точно англичанин, потому что я прочитала много английских книг и у большинства англичан что-то не так с головой. Мне часто снится, как кто-то приплывает на этот остров, увозит меня в Англию и целует на Лондонском мосту.
ПЕТРА. Она сверхъестественно невинна, для официантки бара и дочери тюремщика.
ДЖЕК. Невинные люди крайне опасны. Кто-то это сказал.
ПЕТРА. Кто?
ДЖЕК. Не знаю. Голос в моей голове.
ПЕТРА. Ты слышишь голоса в голове?
МЭДЧЕН. Ты видел Лондон?
ДЖЕК. Мне иногда снится, что я живу в Лондоне, в большом, старом, темном доме на берегу Темзы.
МЭДЧЕН. Как интересно. Ты должен рассказать мне об этом все. Нет ничего более реального, чем сны. Я знаю, что в Лондоне туман. Я так хочу попасть в этот туман. И хочу прочитать все книги в Британском музее. И увидеть переулок Роз, где ходил Шекспир и размышлял о Темной леди, которая разбила ему сердце, и жутковатый дом, в котором Диккенс придумывал всех этих гротескных людей с фамилиями вроде Квилп или Скуирс, с заросшим сорняками садом и солнечными часами. Я отдала бы все, лишь бы оказаться сейчас в Лондоне.
ДЖЕК. Я полагаю, что многие лондонские девушки отдали бы не меньше, чтобы оказаться на острове, где ты живешь.
ПЕТРА. И я – одна из них.
ДЖЕК. Для них это рай на земле.
МЭДЧЕН. Странное у тебя понятие о рае, учитывая, что ты сидишь в тюрьме с крысами. Здесь красиво, не стану с тобой спорить, но козлы воняют.
ДЖЕК. Козлы воняют и в Англии, дорогая. Да и во многих других местах.
МЭДЧЕН. Мне все равно. Нацеплю на нос бельевую прищепку. Там есть астрологи? Я хочу заглянуть к астрологу, хотя не уверена, что мне нужно знать мое будущее. А вдруг оно меня ужаснет? И однако, если есть книга, в которой можно прочитать о своем будущем, кто устоит и не заглянет в нее? Я не устояла даже перед тем, чтобы не заглянуть в «Тристрама Шенди», хотя старый отец Даффи, который обучал меня, напивался в хлам на мельнице, празднуя Великий пост, и был настоящим священником, пока мистер Пистачо не застал его голым в купальне с дочерью епископа, говорил, что «Тристрам Шенди» – очень греховная книга. Вот я и решила, что мой долг – забрать у него порядком зачитанный экземпляр, и перечитывала, пока книга не развалилась вовсе. Если ты не хочешь, чтобы девушка что-то читала, не говори ей, что книга греховная. На самом деле книга эта удивительная, и начав ее читать, оторваться уже сил нет, такая это история.