Усыновлю мужчину с ребенком - стр. 17
– Глеб Антонович, вы согласны?
Глеб вздрогнул – на него смотрела Арина Венедиктовна. И даже как-то… весьма лукаво смотрела, с хитрецой.
– Простите… а с чем я должен согласиться?
– Мы решили устроить субботник вместе с детьми, вы согласны участвовать? В принципе вы можете не приходить, а только сдать деньги.
– Хорошо, я согласен.
И Арина Венедиктовна одарила его сияющей улыбкой.
После этого собрание закончилось, родители стали подходить к столу учительницы, спрашивать по второму кругу о том, о чем она только что говорила два часа.
Каратов вышел из класса. Следом за ним торопливо застучали каблучки.
– Товарищ! Эй! Товарищ! Папа Анфисы!
Каратов обернулся. За ним торопилась эта нелепая Валерия Игоревна.
– Я все-таки… я все-таки думаю, – смущаясь, заговорила она, – думаю, что Анфисе не надо… ну… Вадика ничему обучать… A то… она и в самом деле научит его на людей кидаться… С учебником-то как-то и вовсе некраси…
– Хорошо! – резко оборвал ее Каратов. – Я скажу Анфисе, чтобы она вашего сына больше не защищала. И в самом деле – что ж она его от чужих кулаков отбивает. Хватит уже. Девочка она, а не он!
– Но… погодите!
Но Каратов ее уже не слушал. Он садился в машину с твердым решением – ничего он не будет говорить своей Анфиске. Возьмет и переведет ее в другую школу.
Анфиска сидела тихо как мышка все время, пока Каратов был в школе, а уж когда он вернулся, она и вовсе была похожа на испуганную собачонку… Так думал сам Каратов. Но в действительности не было ничего подобного.
– Па, я картошку пожарила, будешь? – как ни в чем не бывало спросила дочь, едва отец зашел в дом.
– Меня, знаешь ли, сейчас картошка интересует меньше всего, – скрипнул зубами Глеб. – Анфиса, скажи мне, когда я смогу спокойно появляться в школе? Вот так прийти и не краснеть?
– Чего? Опять ругались? – нисколько не удивилась Анфиска. – A оценки как?
– Да что ты мне своими оценками голову забиваешь? С оценками-то как раз полный порядок. A дисциплина?
Анфиска села на стул и покорно опустила голову. Каратов даже на минуточку поверил, что его дочь мучается угрызениями совести. Как бы не так!
– Па, ну если я при такой дисциплине еще и учиться успеваю неплохо, то…
– Короче, так! Либо ты к этому Вадику больше вообще не подходишь! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Либо…
– Либо ты нанимаешь няньку…
– Нет, милая моя, либо я тебя перевожу в другую школу, ясно? – метал молнии отец. – И давай уже ставь свою картошку!
Каратов был из тех счастливцев, которые дома умели думать только о личной жизни, а на работе – только о работе. Правда, уже который день его от врачебных дел упрямо отвлекала госпожа Людмила Ивановна, то бишь Милочка. Так же упрямо он старался ее не замечать.