Твой чужой. Твоя никто - стр. 10
Или нет?..
Я бегло посмотрел на неё.
После очередной стычки между нами Алёна явно расстроилась – отвернулась к окну, скрестив руки на груди, и резко замолчала. Ещё одна странность часто случается со мной: когда она спорит, огрызается и возмущается – это злит и дико бесит меня, и в подобные моменты хочу, чтоб побыстрее заткнулась, а когда она внезапно затихает – я чувствую себя придурком, ведь обидел её, сам того не желая.
«Как же мы будет жить вместе?», – не жить, а выживать… Потяну ли?
– Не дуйся, тебе не идёт, – я решил сгладить напряжённую обстановку. Не слова извинений, конечно, но с моей стороны прозвучало хоть что-то – первый шаг навстречу.
– Отстань, утомил уже, – буркнула Алёна в ответ.
– Давай поступим следующим образом: сейчас навестим Соню и поедем ко мне домой. Надо обсудить пункты брачного договора. Завтра юристу всё передам, он подготовит документы. Потом можно расписаться и обратиться в опеку. И тогда нам с тобой проще будет контактировать. Согласна?
– А на кладбище ты не собираешься? – она проигнорировала мою фразу, а заданным вопросом сделала замечание – не иначе. Очередная претензия…
– Я был там, сразу как прилетел и забрал свою машину.
– Не думала, что у тебя получится выбраться… если бы предупредил, то ненадолго перенесли бы прощание…
– Их в закрытых гробах хоронили? – зачем-то уточнил я, знаю ведь, что по-другому нельзя было…
– Да… – сквозь подступившие слёзы сказала Алёна, а голос дрогнул.
Как она ещё держится? – не представляю. Это наше общее горе – мы потеряли самых близких, у нас осталась только Соня. Но, как мужчине, мне чуть легче справиться с тупой, навязчивой, ноющей болью в груди, терзающей вот уже несколько дней. Наверное, легче…
Вдвоём легче.
Так захотелось прижать её к себе, обнять и пожалеть... но…
Но я не решился прикасаться к Алёне… Да и как бы это сделал, не за рулём ведь. Не рискнул и позже, как будто нужный момент упустил, а потом всё показалось бессмысленным и неважным. Посчитал, что любые действия будут лишними и неуместными, вдруг она как-то неправильно расценила бы этот сиюминутный порыв – чем и было вызвано моё желание утешить девушку.
Когда я запарковался возле больницы и помог ей выйти из машины, а точнее просто распахнул для неё дверь, то даже не предложил опереться на руку. Пришёл к выводу, что лучше её не трогать. Пусть успокоится и тогда поговорим. Либо…
«Можно попробовать отвлечь от тягостных мыслей», – этим я и занялся, пока мы поднимались в отделение по лестнице…
Алёна не просто поникла, а выглядела почти сломленной, хоть и заметно боролась с собой, нервно кусая губы, вероятно, чтоб совсем не раскиснуть. Плюс ко всему старательно избегала смотреть в глаза и никак не реагировала на мои вопросы, лишь отмахивалась – «мол, не лезь», качала головой да пожимала плечами.