Размер шрифта
-
+

Трезвый дневник. Что стало с той, которая выпивала по 1000 бутылок в год - стр. 30

Верность и драма. Мы напоминали любовников, бегущих от нацистов, а не двух детей, скучающих на уроке истории.

Мы купили серебряные кольца дружбы – эквивалент обручальных колец в старших классах нашей школы. Если вы носили такое кольцо, это значило, что вы принадлежите кому-то. И раз мы не могли принадлежать мальчикам, мы хотели принадлежать друг другу. Кольцо выглядело как две переплетенных руки – так, что вы не могли сказать, где начинается одна и заканчивается другая: подходящий символ нашего затруднительного положения. Мы были лучшими подругами, почти сестрами. Но началась учеба в старших классах – и началось наше расставание.

В девятом классе я хотела стать подружкой какого-нибудь старшеклассника, но все они видели только Дженнифер. Они раскопали ее, только чтобы закопать снова, но пока она была жива. Детский жирок ушел с ее круглых щек, и она носила узкие мини-юбки, которые подчеркивали красивые, длинные ноги. В тот год у нее развилась страшная анорексия. Если она жевала пластинку жвачки без сахара, то потом бегала вокруг школы, чтобы сжечь калории. Я знала, что она поступает, как сумасшедшая, но в то же время завидовала, что ее безумие успешней моего.

Одновременно с этим во мне расцветало ужасное понимание того, что я коротышка. Для некоторых девчонок «невысокая» означает «миниатюрная» и «изящная». Но для меня это было «мелкая» и «приземистая». Рост был силой. Из журналов я знала, что рост супермодели должен быть по крайней мере 175 см, но во мне было 157 см, в то время как Джен вымахала до восхитительных 170 см, и я начала привыкать все время смотреть на нее снизу-вверх. Однажды Дженнифер застукала меня, когда я стояла на кухонном столе, чтобы достать до верхней полки. «О, это так мило», – сказала она.

– Нет, не мило, – огрызнулась я. Что может быть милого в человеке, которого предало собственное тело?

По пятницам в ее спальне мы не обсуждали эти проблемы. Мы хихикали и сплетничали. Дженнифер украла для меня светлое пиво отца. Я пила его, пока мы болтали, позволяя алкоголю устранить огрехи в моей системе, – в той части меня, что не могла перестать пялиться на бедра Джен и ненавидеть ее за них.

Дженнифер не любила пиво, но у нее были другие недостатки. Ей нравилось выскальзывать из дома через заднюю дверь и брать «Олдсмобиль»[36] родителей. В этой серой лодке мы скользили вниз по реке улицы, наши сердца стучали громче, чем радио, а после мы возвращались к ее дому. Возможно, я чуть больше беспокоилась. Но я была ее сообщницей в этом незначительном преступлении, как она была сообщницей для меня – потому что мы были хорошими подругами. Всегда заботились о потребностях друг друга.

Страница 30