Размер шрифта
-
+

Традиции & Авангард. №3 (10) 2021 г. - стр. 3

– Тюкина?! – закашлявшись, переспросил мужской голос. – Да она храпит на весь дом! И не собирается никого встречать. А вы кто? Объясните толком, а то я вообще не в курсе.

Мне стало не по себе. Неужели меня заманили аферисты и я оказалась в незнакомом городе без обратного билета, без мобильного телефона, без денег? Возвращаться мне было некуда. Нужно было платить кредит за комнату, где я поселила больную маму. Куда идти? Что делать?

– Меня зовут Полина Жеребцова. Я родилась в Грозном, выросла на войне, была ранена, работала журналистом, затем переехала на Ставрополье, учусь заочно в университете на психолога, договорилась с госпожой Тюкиной нянчить ее детей в Москве, – в полном отчаянии выпалила я.

– Москву знаете? – спросили в трубке. – Сами доберетесь? Я продиктую адрес.

– Адрес записать негде. Меня высадили из автобуса у церкви Флора и Лавра, здесь стою и жду вас с шести утра.

– Ясно. – Судя по тяжелому вздоху, мужчина, который говорил со мной, глубоко задумался. – Я сейчас выпью кофе и за вами приеду. Буду на Павелецком вокзале примерно через час.

– Хорошо! – воспрянула я духом.

Поблагодарив незнакомого человека, у которого за время этого разговора удивленно вытянулось лицо, я вернула мобильник и плюхнулась на свои сумки рядом с бомжом.

– Ты справишься с трудностями. Ты молодая и упрямая, – решительно сказал нищий.

Хотела возразить, что я робкая, неуверенная, выросшая в строгих традициях Кавказа, но старик, взяв деревянную ножку стола и методично постукивая ею по льду, продолжил:

– У меня глаз наметан. Верь в себя. Ты очень сильная. Настоящий воин.

– Спасибо.

– Меня дедом Василием зовут. Ночую, когда не гоняют, на Павелецком вокзале, а если вышвыривают оттуда, то я на картонках сплю. Здесь за домами есть свалка, на свалках картона много… Если повезет, я в подъезде прячусь в метель или ковыляю к теплотрассе.

Зимний день нависал над столичными улочками, тускло освещая очерченный линиями судьбы миниатюрный квадрат, где очутилась я, словно шахматный солдатик на черно-белой доске. В ожидании встречающего я слушала истории деда Василия: как он работал на радиотехническом заводе, как жена ушла к его лучшему другу, а он с горя запил, как в перестройку черные риелторы отобрали жилье на Цветном бульваре…

– Государство нас не защитило, – грустно вздыхал старик. – Мы жили в СССР, а теперь Россия называется, и никто ни за что ни в ответе, и выживай как хочешь…

На календаре была суббота, девятое декабря две тысячи шестого года.


Торопливым шагом к нам приблизился мужчина лет шестидесяти в потертой кожаной куртке и лихо заломленном набок бархатном берете цвета вороньего пера, внешне похожий на француза или испанца. Его остроконечная седая бородка и хитроватый прищур карих глаз сразу выдавали человека творческого. Из-под берета выбивались непослушные седые пряди, словно мужчина только что сошел со старинной гравюры. Он был подтянут, строг и сразу меня узнал.

Страница 3