Размер шрифта
-
+

Танатонавты - стр. 2

Меня трясли и пихали.

– Твоя прабабушка умерла. Это ужасно. Если б ты не был таким бессердечным, ты бы плакал!

К рассвету мой братец Конрад наревел целую лужу – как из половой тряпки, если ее выжать.

Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!

Отец, раздраженный моей несовершеннолетней наглостью, отвесил мне пару оплеух. Он надеялся, что это поможет мне запомнить, что, во-первых, «смерть – это самое страшное, что только может случиться», и, во-вторых, что «с этим не шутят».

– Ты почему не плачешь? – опять стал приставать отец, вернувшись с похорон прабабушки Аглаи.

– Оставь его в покое! Мишелю пяти еще нет, он даже не знает, что такое смерть, – пыталась заступиться мать.

– Отлично знает! Только думает, что чужая смерть его не касается. Когда мы с тобой умрем, он и слезинки не проронит!

Вот так я начал понимать, что со смертью не шутят. Впоследствии, когда мне сообщали о чьей-то кончине, я изо всех сил старался думать о чем-нибудь печальном… о вареном шпинате, например. Слезы появлялись сами собой, и все были довольны.

Потом у меня состоялась более близкая встреча со смертью. Когда мне было семь лет, я сам умер. Это произошло в феврале, в ясный чистый день. Январь в том году был очень мягкий, а за мягким январем довольно часто наступает солнечный февраль.

5. Где герой в конце умирает

– Осторожно!

– Да что ж он…

– Господи!

– Смотри! Куда ты бе…

– Не-е-т!!!

Долгий скрип тормозов. Глухой и мягкий звук удара. Я бегу за мячом, который выкатился на дорогу, и бампер зеленой спортивной машины поддает мне точно под коленки, где самая нежная кожа. Ноги отрываются от земли. Меня подбрасывает в небо.

Воздух свистит в ушах. Я лечу выше солнца. Свежий ветер врывается в мой распахнутый рот. С земли, далеко внизу, на меня уставились испуганные зеваки.

Увидев, что я взмываю ввысь, какая-то женщина начинает кричать. Кровь сбегает по моим штанам и собирается в лужу на асфальте.

Все как в замедленной съемке. Я лечу вровень с крышами и разглядываю силуэты, снующие в мансардах. И тут впервые в моей голове проскакивает вопрос, над которым я так часто думал потом: «Чем это я тут занимаюсь?»

На долю секунды повиснув в небе, я понял, что ничего не понимал.

Кто я?

Откуда я?

Куда я иду?

Вечные вопросы. Каждый когда-нибудь задаст их себе. Я задал их в минуту смерти.

Взлетел я очень быстро и так же быстро упал. Ударился плечом о капот зеленой спортивной машины. Отскочил и врезался головой в бордюрный камень. Треск. Глухой удар. Надо мной склонились перепуганные лица.

Страница 2