Сын Красного корсара - стр. 48
Эти неустрашимые охотники не искали других удобств, кроме хибары, недостойной даже тех хижин, которые созидают полинезийцы или африканские негры; в таком шалаше им едва удавалось отдохнуть от проливных дождей или палящего солнца.
Живя с самого начала без женщин и детей, они взяли привычку селиться по двое, чтобы помогать друг другу, или брать в обучение новичка, с которым далеко не всегда хорошо обходились.
В этом странном обществе все было общим, и тот, кто выживал, становился полным наследником сожителя.
И при всем при том существовала определенная общность имущества: то, чего не хватало одному, он запросто, не прося никакого разрешения, брал у другого; отказ в нужной вещи воспринимался как серьезное оскорбление.
Крупные конфликты поэтому возникали между ними крайне редко, а если и случалось такое, то стороны всегда проявляли волю к примирению; если же спорщики все-таки не приходили к соглашению, то дело решалось поединком, но беда была тому, кто стрелял сзади или сбоку!
Виновного хватали, и удар дубиной по черепу отправлял его в мир иной, потому что эти авантюристы считали себя людьми чести, хотя происходили по большей части из низов западноевропейского общества.
Не стоит и говорить, придерживались ли они законов своей родной страны, от которых считали себя освобожденными, после пересечения тропиков и морского крещения, церемонии в те времена весьма распространенной в отношении тех, кто в первый раз пересекал экватор.
Возможно, поэтому они отказывались от своих настоящих имен и брали себе другие.
А вот от своей религии они полностью не отказывались, будь то французы, англичане или голландцы; но вся их религиозность сводилась к упоминанию имени Бога и преобразование его в абстрактную идею, которой они пользовались по своему усмотрению.
Странным был и способ, каким они порой вступали в брак с женщинами, по большей части индианками или же с европейскими пленницами, проданными в качестве рабынь на Тортуге.
– Отныне и навсегда ты должна будешь всегда признавать мою правоту, – произносили эти гордые люди.
Потом, стукнув по стволу своей непогрешимой аркебузы, угрожающе добавляли:
– Вот кто отомстит за меня, если ты откажешься мне повиноваться!
На охоту буканьеры обычно отправлялись на рассвете Впереди бежали их собаки, а позади шли новобранцы.
Впереди своры следовала ищейка. Найдя дикого быка или кабана, она давала сигнал другим собакам, те с лаем бросались за ней и окружали зверя, дожидаясь прихода хозяина.
Выстрел почти всегда бывал точным, и первым делом сваливший дикое животное охотник надрезал щиколотку.