Свежий ветер с моря. Записки одесского путешественника - стр. 26
После расставания с Кандинским Мюнтер на десять лет забросила искусство, пытаясь найти себя в чем-то другом. Вернувшись к живописи в 1927-м, она, тем не менее, все последующие годы ведет замкнутый образ жизни и – несмотря на обиду, – бережно хранит работы своего бывшего возлюбленного, сначала сама, а потом с новым другом и единомышленником, искусствоведом Йоханнесом Айхнером.
19 февраля 1957 года Габриэль Мюнтер исполнилось восемьдесят лет. В этот день она подарила музею, городу и миру свою бесценную коллекцию. Помимо живописи и графики, это были ее дневники и переписка с Кандинским, черновики альманаха и около двух тысяч фотографий, отснятых ею во время их совместных с Кандинским поездок и путешествий.
В 1965 году, вдохновленные примером Мюнтер, наследники берлинского промышленника Бернхарда Келлера, который был дядей жены Августа Маке и не только покупал работы участников «Синего всадника», но и финансово поддерживал выставки и публикации объединения, подарили музею работы Франца Марка и самого Маке. А в 1971 году созданный пятью годами ранее Фонд Габриэль Мюнтер и Йоханнеса Айхнера приобрел для музея архив Альфреда Кубина, содержащий его письма и рисунки.
Если вы будете в Мюнхене, не пожалейте нескольких часов и зайдите в «Lenbachhaus». Уверяю, вы запомните этот визит надолго.
В гостях у Кандинского. Дессау
Смотреть по сторонам, вне всякого сомнения, полезно. Так же, как и крутить головой (как минимум, для разминки шеи). Особенно, когда ты путешествуешь, пусть даже и ведешь машину и сосредоточен на дороге. А как не быть сосредоточенным – в Германии на автобанах ограничений скорости нет: если хочешь что-то увидеть, нужно выбрать правый ряд и оказаться где-то среди грузовиков, или съехать на второстепенную дорогу.
Обычно мы ездим из Праги в Амстердам через юг Германии. Нюрнберг – Франкфурт – Бонн – Кельн. Так было и в этот раз, в ноябре 2019-го. Но под Франкфуртом всегда невероятные пробки, которые надоели нам настолько, что обратно мы решили поехать по «северному пути». Waze, незаменимый навигатор, подсказал, что ехать в Прагу через Ганновер – Магдебург – Дрезден гораздо быстрее. Это раз. По этому маршруту мы еще не ездили – это два. Поэтому решение было единогласным.
Остановиться на ночь сначала хотели в Магдебурге – все же название известно еще со школьных времен, – но потом я нашел отель, находящийся в замке с тысячелетней историей: «Wasserburg zu Gommern». Подъезжая к городку Гоммерн, я увидел указатель на Дессау. И сердце мое учащенно забилось.
Как-то так получилось, что именно в год столетия Баухауса (да-да, я знаю, что писать его название нужно с маленькой буквы, но рука не поднимается) я им наконец заинтересовался. До этого я представлял его себе как сугубо утилитарную, прагматичную, лишенную романтики школу, в которой пытались рационализировать среду человеческого обитания с немецкой холодностью и практичностью. Индивидуальность словно стиралась в этих стандартных массовых домах. Недаром масштабный жилой проект Вальтера Гропиуса, реализованный им в Западном Берлине уже в 1960-м, стал на долгое время настоящим гетто. Лишь два имени скрашивали для меня холодность Баухауса – Кандинский и Клее. «Недаром они в Дессау жили в одном доме и вообще дружили», – думал я.