Размер шрифта
-
+

Страницы моей жизни - стр. 36

Прочтя поданное мною письмо, начальник канцелярии доложил обо мне генералу, и я тотчас же вызван был в его кабинет.

– Вы хотите поступить вольноопределяющимся в батальон полковника Жерве, – обратился ко мне генерал, – но у вас очень нехорошее университетское свидетельство.

– Да, – заметил я, – свидетельство неважное.

– Скажите мне откровенно, – продолжал генерал, – за что же это вас так строго наказали.

– Охотно это сделаю.

И я откровенно ему рассказал, как меня признали «зачинщиком» сходки, против созыва которой я решительно возражал, и как я остался в университете из чувства солидарности с сотнями товарищей, которых без всякого основания держали под арестом в шинельной в течение многих часов.

Выслушав меня очень внимательно, генерал на минуту задумался, а затем меня поразил следующим замечанием:

– А знаете ли вы, на вашем месте я поступил бы так же, как и вы.

Тут же он отдал приказ о зачислении меня в вольноопределяющиеся, в батальон полковника Жерве.

Так русский генерал оказался благороднее и справедливее, чем господа одесские профессора.

Жерве торжествовал, и я под его начальством прослужил шесть месяцев.

Летом 1884 года я снова поехал в Одессу. Тогда все уже знали о провокаторской роли, которую сыграл Дегаев, и среди моих одесских товарищей царили глубоко пессимистические настроения. Один Штернберг не потерял бодрости и по-прежнему рвался к революционной работе. Я тоже находил, что падать духом не следует. Если партия разгромлена и почти все ее связи порваны из-за дегаевской провокации, то на нас именно лежит обязанность всеми силами стараться возобновить ее деятельность, каких бы усилий эта работа ни требовала. А трудности перед нами стояли очень большие.

Прежде всего, нам надо было разрешить задачу, как рекрутировать товарищей в проектируемую нами новую организацию. Мы знали, что в Одессе существовал в 1883 году весьма деятельный революционный кружок, но как раз весною 1884 года этот кружок был разгромлен жандармами. Это заставило нас держаться подальше от одного – двух уцелевших членов этого кружка. Заводить сношения с малознакомыми революционерами надо было с величайшей осторожностью, так как после дегаевской провокации и в высших учебных заведениях, и в рабочих кругах завелось множество провокаторов и предателей.

Чтобы не стать жертвою этих расставленных жандармами сетей, я и Штернберг решили поделиться нашими планами с несколькими хорошо нам известными товарищами, испытанными революционерами.

Но самым трудным оказался вопрос о том, следует ли сохранить в нетронутом виде программу и тактику «Народной воли», или в них необходимо внести изменения в соответствии с печальным опытом, проделанным партией в 1881, 1882 и 1883 годах.

Страница 36