Столп огненный - стр. 115
Вот как женщины, подобные Екатерине, добиваются власти и располагают ею, с восхищением подумала девушка. Они действуют хитроумно и скрытно, прячась от посторонних взглядов, управляют событиями, пока мужчины воображают, что это они повелевают всем на свете.
– Мария справится? – озабоченно спросила Екатерина.
– Конечно. – Элисон ничуть не сомневалась, ведь отваги Марии было не занимать. – Но… Но что, если кто-то заметит мешочек?
– Когда кровь прольется, пусть Мария засунет его себе в дырку, как можно глубже, и не вынимает, покуда не останется одна и не сможет его выкинуть.
– Надеюсь, он не вывалится.
– Не вывалится, уж я-то знаю. – Екатерина невесело усмехнулась. – Мария далеко не первая, кто прибегнет к такой хитрости.
– Ясно.
Екатерина забрала у Элисон дремлющего котенка, и тот немедленно открыл глаза.
– Скажи честно, ты все поняла?
– Да, ваше величество, – ответила Элисон, вставая. – Все просто. Нужно только решиться, но решимости у Марии хватит на десятерых. Поверьте, она вас не подведет.
Екатерина улыбнулась.
– Отлично. Спасибо тебе.
Элисон вдруг пришла в голову мысль, заставившая нахмуриться.
– Кровь ведь должна быть свежей. Где вы ее возьмете?
– Пока не знаю. – Королева завязала розовую ленточку в бантик на шейке черно-белого котенка. – Но я что-нибудь придумаю.
Пьер намеренно выбрал день королевской свадьбы, чтобы попросить у грозного папаши Сильви Пало руки его ненаглядной доченьки.
Все в Париже в этот день, 24 апреля 1558 года, нарядились в свои лучшие одежды. Пьер выбрал синий дублет с прорезями, сквозь которые проглядывала белая шелковая подкладка. Он знал, что Сильви нравится этот его наряд. В нем Пьер выглядел куда пышнее и даже величественнее, чем позволяло себе здравомыслящее до скаредности окружение родителей девушки. Юноша подозревал, что Сильви отчасти тянется к нему из-за его манеры одеваться.
Пьер вышел из коллежа на левом берегу реки, в Университетском квартале, и двинулся на север, в направлении острова Ситэ. Узкие и заполненные людьми улицы словно заполняло предвкушение праздника. Торговцы имбирными пряниками, устрицами, апельсинами и вином расставляли повсюду свои лотки, торопясь воспользоваться гуляньями и пополнить мошну. Какой-то тип попытался продать Пьеру восьмистраничный печатный памфлет, посвященный свадьбе; гравюра на первой странице изображала, должно быть, счастливую королевскую пару, однако сходство было весьма приблизительным. Попрошайки, шлюхи и уличные музыканты шагали в том же направлении, что и Пьер. Что ж, Париж обожал праздники.
Сам юноша сознавал значимость свадьбы, особенно для семейства де Гизов. Дядья Марии, Меченый и кардинал Шарль, и без того, конечно, были могущественными людьми, однако у них имелись достойные соперники, а состоявшие в родстве семейства Монморанси и Бурбонов и вовсе приходились врагами. Свадьба вознесет де Гизов над прочими знатными родами, ведь в назначенный срок Мария, племянница Франсуа и Шарля, станет королевой Франции, а сами де Гизы сделаются частью королевской семьи.