Размер шрифта
-
+
Стихотворения и поэмы - стр. 13
До облака-блика,
До стога, до рога оления,
До цели великой –
До полного отождествления…
1975
Вавилон
Жильцы бульвара, в летнем истощенье,
Стенали – от корней и до вершин.
Асфальт, в рекламном красном освещенье,
Кишел, гудя, нарывами машин.
И размышленья, как елей на раны,
Несомые целительным дождём,
Являлись тихо, как воспоминанья
Того, кто на недвижность осуждён.
И по больному городскому телу
Он к центру шёл, где фары в полутьме
Сновали в страхе, потеряв пределы,
Как мысли в обезумевшем уме.
Он шёл и думал: «Стоит ли стараться?
Влюбляйся в город, бойся и спеши –
Но после трёх тяжёлых операций
Лишишься лёгких, сердца и души.
Иль на попранье создан я и на смех,
Иль только кожа – щит мой и броня,
Чтоб скальпель пляской рассечений властных
За гранью дней ощупывал меня?
Нет, преданный некровным этим узам,
Я тихий свет предвижу впереди, –
Осмотрен всеми и никем не узнан,
Я в лучший мир готовлюсь перейти…»
Был город жив – без слова и без жеста,
Одним накалом бьющихся огней…
«О Ты, навек оставивший блаженство
Для боли крестной! Снизойди ко мне.
Я по любви тоскую в веке тёмном,
А Ты на смерть сошёл с крутых высот.
Услышь того, кто в городе бездомном,
Тебя не зная, лишь Тобой живёт!
В рогах драконьих, в камне гордых башен,
Ряды окон – лукавые уста…
Я не от мира: он мне чужд и страшен.
Я в детстве слышал о любви Христа…»
И вдруг, среди сверкания и жути,
Взбурлили воды в чаше восковой –
И он узрел пути и перепутья,
Увидел узел жизни вековой,
И, просиявши на заглохших тропах,
Взыграла речь невиданных зарниц:
Он слушал Свет – и тайны смертных сроков
Читал в раскрытых книгах встречных лиц.
В леса скорбей, в кустарник сердца дикий
Вошла любовь – и дымом вышел страх:
Он слушал Свет – и пел хвалу Владыке
На незнакомых миру языках.
1975
Живое
Светляки затерялись в потёмках,
Но и ночь не погасит никак
Этих мыслей, зажжённых на тонких
И жестоко живых фитильках.
Я их видел. До времени скрыто
За печатью звезды от меня,
Сквозь какое просеяны сито
Эти падшие дети огня:
Бьются волны, скалу прорывая,
И в теснинах застывшей земли
Бьётся плазма, безумно-живая,
Чтобы мы ещё плакать могли.
1975
«Всё, что я вижу, есть Ты…»
Всё, что я вижу, есть Ты.
Но когда устаёт моё зренье
Ткать – из ночей лучевых –
Жизни бескрайней лицо, –
Пёстро в зрачках, и сады
Вижу. На них Ты распался,
Чтобы тем ближе сиял
Образ Твой прежний во мне.
Вновь собираю – и вот
Лик в забытьи созерцаю…
1975
«Выздороветь от города…»
Выздороветь от города
Хочет стеснённый клён,
Как из перины вспоротой –
Пухом надежд ослеплён.
Вылечиться от мнимости
Жаждет сырая мгла,
Чтобы вкусить в немилости
Скорбь и людские дела.
Страница 13