Размер шрифта
-
+

Старинные миньятюры - стр. 6

Не успел он договорить, как ветер смел убогое жилище братьев. Яркая вспышка ослепила эвенков, и ужасный грохот потряс землю. Раскаленное дыхание стихии пронеслось по тайге. Словно щепки ломая высокие сосны, невидимая сила испепеляла на них хвою. Вспыхнул ягель. Густые клубы дыма устремились вверх и заволокли небо. С ужасом взирая на конец света, Хурукучон схватил обезумевшего брата за шиворот и потащил к реке. Бросившись в холодные воды, эвенки готовились к смерти. Но жар постепенно сошел на нет, оставив после себя уничтоженный лес и всполохи над горизонтом.

– Слышал, что в Сибири случилось? – Варвара Ивановна сунула под нос брата газету. – Читай! Огромный булыжник с неба упал. Много шума наделал, тайгу испепелил; люди пострадали.

Ознакомившись с заметкой, Варфоломей заперся в кабинете. «Значит, все-таки сработало! Я знал, что расчеты верны! Вот только последствия эксперимента не смог предвидеть!» – он поднялся с дивана и направился в кладовую. Размотав мешковину, извлек звуковое ружье и со всего маху треснул по нему топором. Уничтожив доказательство своей причастности к трагедии, Катышев больше никогда не занимался изобретательством.

Семена Евграфовича Сытина вызвали в Санкт-Петербург, где взяли подписку о неразглашении тайны. Вручив скромную премию, астронома-любителя отправили обратно. Сытин так и не догадался, что стал единственным очевидцем рождения тунгусского метеорита.

Диалог

Косолапый танцор неуклюже переваливался, притуплял внимание толпы. Пока восторженные ротозеи хлопали в ладоши, хозяева медведя потрошили их сумки и карманы. Обобрав один населенный пункт, табор срывался с места. Мелкое воровство приносило прибыль, но незначительную. Престижным промыслом считалась кража коней. Под руководством Забара этим ремеслом занимались страдающие зооклептоманией люди. Поговаривали, что опытный Забар знал о лошадях все и даже понимал их язык.

Цыганский обоз бусами рассыпался по дороге. Поднимая клубы пыли, он увозил кочевников в ничего не обещающую даль. Под плач гитары над залатанными кибитками парила грусть. На глазах соловья-разбойника навернулась слеза и скатилась в отравленные никотином усы.

Солнце тем временем пряталось за черные кроны, тускнеющим заревом призывая цыган к ночлегу.

Пожирая дрова, костер швырял ввысь конфетти искр. В отблесках танцующего пламени из мглы появилось чумазое лицо Шандора. Мальчишка протянул к огню руки.

– О чем думаешь, сынок? – спросил старый Забар.

– Слышал я, что коня можно научить чтению, так ли это?

– Можно, мальчик мой! Если перед тем, как накормить Бельведера, ты будешь тыкать его мордой в табличку с надписью «Овес», то он запомнит эти буквы и, возможно, даже произнесет их на человеческом языке.

Страница 6