Семья напрокат - стр. 27
– А что тут думать? Будем бояться его, что ли? Я попрошу помочь одного влиятельного человека. Как минимум – он охрану поможет обеспечить. В общем, я с ним поговорю и дам тебе окончательный ответ. А то сама понимаешь. Когда я была молодая да ранняя, бегала и раскрывала всем правду, у меня еще Клима не было. А за ребенка… ну сама понимаешь…
– Конечно! – горячо воскликнула Наташа. – Поэтому я тебя и предупредила! В общем, я тебе все данные скину. Наши мамочки в чате и по видео в вотсапе тебе все расскажут подробно. Хоть видеоконференцию устраивай. А там решай.
– Договорились! – я придвинула к подруге чашку с чаем и железную круглую банку с нежным печеньем.
***
Константин Георгиевич был мужчиной без возраста. Красивый, жилистый, высокий. Хороший разворот плеч и длинные пальцы пианиста, в сочетании с сильными руками.
По нему половина нашей редакции сохла, когда я там еще работала. Теперь же мы общались по скайпу и исключительно по мере необходимости.
Впрочем, кажется, редактор как был циником, так им и остался. Как был снобом, так ничего и не поменялось.
– Лютый, то есть Филипп Прокопьевич Лютов, сейчас не совсем криминальный авторитет. Скорее крупный преуспевающий ресторатор. Но связи у него, конечно, все те же. Бойцы все те же. Однако уже вхож в приличные слои общества. Можно сказать – отмылся от крови и грязи, надел белый пиджак, но по-прежнему по колено в том самом, – усмехнулся Константин Георгиевич на мой краткий пересказ дела.
– Так вы напечатаете статью? Или теперь, когда Лютый стал преуспевающим ресторатором, его уже нельзя трогать?
– Да напечатаем конечно! – отмахнулся мой бывший редактор. – Почему нет-то? Власти за такого вступаться не станут. На самые мощные хвосты не наступим. Только ты там поосторожней.
– Ну не убьет же он меня, в самом деле?
Константин Георгиевич в своем фирменном стиле усмехнулся и выдал фразу, достойную запечатления в камне:
– Да не… женщин он не убивает. Тем более, если ты представляешь прессу. Максимум изнасилует…
Мда. Вот уж успокоил так успокоил. А бывший редактор не остановился на достигнутом.
– Тут дело такое. Лютый сейчас об родственников руки не марает. А вот ты как раз в его вкусе. Фигуристая, спортивная. Красивая. А еще он любит рыжих.
– Я не рыжая!
– Каштановая. Не велика разница. С рыжиной.
– Но добро вы даете и материалы расследования напечатаете?
– Да. Если крутанешь как рассказывает эта твоя, ну как ее?
– Наташа Рябинина.
– Ну вот, если раскрутишь родителей – дам первую полосу.
– Хорошо. Спасибо.
На этом мы завершили наш душещипательный диалог, и я покачала головой. Мда. «Максимум изнасилует». Шутит или всерьез? Константин Георгиевич мог и преувеличить. Все же он подчеркнул, что с «прессой» Лютый теперь не особенно лютует…