Размер шрифта
-
+

Сборщик душ - стр. 22

Ну, я и положил ее в карман, в самый глубокий внутренний карман верхнего платья, где я держу разные карандаши, чернильный камень и прочие причиндалы писательского ремесла. И весьма вовремя, так как снаружи тут же началась какая-то возня, залязгало оружие и раздался обычный и совершенно, как правило, излишний ор профессиональных военных, а с ним и рев ездовых животных и всякий тому подобный шум. Оставалось сделать вывод, что прибыла некая сила, намеренная воспрепятствовать нормальному движению транспорта и обеспечить нам еще большее опоздание – и, увы, я оказался совершенно прав. Меня все это отнюдь не обрадовало – и еще того меньше, когда бравая кавалерия ударом ноги распахнула дверь в мое купе и принялась размахивать холодным и огнестрельным оружием прямо у меня перед носом, при помощи эмфатических жестов и странного горлового порыкивания требуя, чтобы я сей же час сошел с поезда.

Я, естественно, отказался, поставив агрессорам на вид существование целого ряда междугородных соглашений, гарантирующих неприкосновенность пассажиров Регулярной Безостановочной Тележной дороги, а также тот факт, что, нарушая эти самые соглашения, они рискуют развязать войну по меньшей мере с тремя городами-государствами и королевством Арут в придачу (хотя и расположенным довольно далеко отсюда, на конечной станции), и притом не только с вышеуказанными политическими структурами, но и с компанией-учредителем Регулярной Безостановочной, которой, на тот случай, если кто забыл, является Наищедрейший Орден Святой Коммерции, повсеместно известный не только беззастенчиво узкокорыстной манерой ведения бизнеса, но и монополией на хрурский мускатный орех – изначальный источник богатства ордена, которое, по забавному совпадению…

Ваши поползновения, сударь, затягивают развязку повествования куда больше, чем мои невинные общеобразовательные экскурсы. Но протесты мои тщетны – как тщетны они оказались и тогда, с солдатами. После того как меня силой выволокли из вагона, я понял, что на самом деле вся эта компания – сплошь глухонемые, повинующиеся исключительно языку жестов, который, естественно, был мне неведом и включал в том числе и систему щелчков пальцами. На нем объяснялся их офицер – судя по плохо подогнанной кирасе из пушечной бронзы и поломанным перьям на шлеме, куда больше жрец, чем солдат. И правда, доспех он напялил поверх ризы аквамаринового оттенка с серебряной стежкой и виднеющимися там и сям серебряными же пуговицами с двумя женскими головками: одной глядящей влево, а другой – вправо, причем, кажется, на общей шее. Я не то чтобы немедленно узнал униформу… вообще-то в долине Толлуким полно богов, а у некоторых из них еще и не по одному ордену последователей.

Страница 22