Рождество у Шерлока Холмса - стр. 26
Как только оба зашли в квартиру, Пушков тут же отправился греться у печи, где оставил лужу растаявшего снега под ногами. Яковлев, околевший не до такой степени, позволил себе войти не торопясь, спокойно снять перчатки, зимнее пальто, шапку, оставив все это в прихожей, и уже потом зайти в гостиную. Там уже постанывал от ломающей боли в кистях начальник, а за столом согревались гостеприимно предложенным Пистимеей чаем братья Висловы.
– Как удачно, что все здесь, – сказал Петр Петрович.
– Подождите хоть немного, Яковлев, – умолял Пушков. – Дайте хоть согреться! Масленников никуда не убежит.
– Да, конечно, Евгений Максимович. Вы не торопитесь, грейтесь на здоровье.
Пушков повернулся ко всем спиной и продолжил очень быстро тереть ладони и ухать от ломоты.
Петр Петрович осмотрел гостиную, в которой, казалось, знал уже все до мельчайшей детали. Однако одна вещь сильно выделялась среди остальных. Ее-то и искал Яковлев для подтверждения своей догадки. Осталось сделать еще кое-что.
– Алексей! – обратился он к младшему Вислову, – Сходите, будьте добры, за Пистимеей Ивановной. Сообщите ей, чтобы готовилась. Она, вероятно, в своей комнате.
Тот встал из-за стола и вышел из гостиной.
– Никита! – громко обратился Петр Петрович на этот раз к старшему Вислову, отчего тот вздрогнул. – Вы свободны! Мы с Алексеем вас догоним в отделении.
Старший Вислов, на секунду смутился, не ожидая, что его разделят с братом, но через мгновение тоже покинул комнату.
– Согрелись, Евгений Максимович? – спросил Яковлев Пушкова, когда они остались наедине. – Проследуем на осмотр?
– Бррр! – милиционер затрясся при одной мысли, что ему придется снова выходить на холод. – Я рук до сих пор не чувствую.
– Так вы возьмите варежки. Вон они, рядом с вами, уже чуть ли не коптятся.
Пушков начал с прищуром осматривать пространство перед собой Наконец, он поднял глаза и на веревке, над чугунной плитой увидел желанные варежки.
– Ха-ха! – обрадовался начальник. – Горячие какие!
Пушков был готов отправиться хоть сейчас на покорение полюса и даже не сразу понял, что они были ему в пору.
– Погодите-ка! – начал догадываться он. – Это же мои варежки! А ну-ка!
Он снял одну из них и вывернул наизнанку.
– Ну вот же! – и чтобы было ясно, о чем речь, показал поближе Яковлеву. – Метка моя! Я нитками на всех вещах вышиваю букву «П»
– И правда, ваши, – согласился Петр Петрович.
– Где этот Вислов? Я его сейчас на месте расстреляю.
Пушков выбежал из квартиры. На улице не обнаружив саней, на которых прибыли Висловы, вспомнил их мать, запряг оставшиеся сани и умчался вдогонку, продолжая выкрикивать проклятья.