Размер шрифта
-
+

Путь в тысячу пиал - стр. 46

Мама бросила на нее неодобрительный взгляд поверх полотна ковра, который плела на продажу. Ей не нравилось, что Джэу вбила себе в голову стать бхикшуни и охотницей на демонов. Она вообще запрещала произносить дочери это слово – ракшас. Ее отца задрал разъяренный тигр. И точка. Никто не должен был узнать, что произошло тем лунным днем на стойбище. Впрочем, Джэу некому было о том рассказать.

После смерти отца они поселились за пределами деревни, в крошечной лачуге среди скалистых утесов. Раньше там ночевали пастухи, но уступили жилье Санму, сочувствуя ее утрате. Шутка ли – за один лунный день лишиться семьи. Соседи думали, что молодая вдова тронулась умом от горя. Но помогали не умереть с голоду, подбрасывая разные варианты заработка, вроде плетения ковров. Никто не знал, что Джэу выжила – Санму прятала дочь, не позволяя людям ее увидеть.

Во дворе раздался шум.

– Санму́, ты дома? – позвал знакомый женский голос.

Джэу испуганно замолчала, а мама наклонилась к крошечному окну, бросая взгляд наружу. И побледнела.

– Задняя дверь, – шикнула она. – Живо!

Джэу метнулась наружу, выронив незамысловатые игрушки, но далеко уйти не смогла.

– Стой, про́клятая!

Монах грубо схватил ее за косу, так, что голова дернулась, как у тряпичной куклы. И вскоре он уже тащил ее к основному входу, где дожидался еще один воин.

Мама, прихрамывая, выскочила из дома, уставилась на соседку, пришедшую с монахами, и тотчас все поняла.

– Это все ты, ты! – оскалилась она и схватила рогатину, прислоненную к стене дома. Соседка отпрянула, в ужасе попятилась.

– Да ты что, Санму… В тебя что ли злой дух бон всели?..

Но она не договорила. Прежде чем монахи успели что-то сделать, мама ткнула предательницу в живот. Рогатина вонзилась прямо под ребра, и женщина закричала от боли. Ткань на глазах окрашивалась алым, а мама, неистово взвизгнув, выдернула рукоять и кинулась на монахов…

* * *

Джэу пришла в себя в каком-то узком переулке. Нахлынувшие воспоминания оглушили и ослепили ее, и некоторое время она просто сотрясалась в беззвучных рыданиях, перебирая последние драгоценные моменты вместе. Сначала отец… потом мать… она лишилась всех. Будьте вы прокляты, злобные ракшасы, равнодушные тэнгри, бессердечные монахи!

«Ненавижу их всех!»

Джэу стиснула зубы и вытерла слезы. Она должна быть сильной. Санму не плакала и не умоляла, как сегодня та женщина в переулке, не унижалась. Зарычав, как снежный лев, мама исступленно защищала ту единственную ценность, что у нее осталась – своего ребенка.

Больше Джэу никогда не видела свою мать. Монахи ловко скрутили ее и увели, чтобы посадить в каменный мешок при местном монастыре, как поступали со всеми преступниками и смертоубийцами. А саму Джэу сперва отмолили, стуча барабанами, размахивая вокруг нее дымящимися пучками трав и…

Страница 46