Проводник - стр. 14
– «Витя, Витя»… Надоел! Думает, ему всё можно. Мы тут пахали как Папа Карло. Что, Андрюха самый основной, что ли? Я тут, понимаешь, барабань как на плацу, а он отдыхать будет!? Три с хреном недели не появлялся, а нарисовался с тихим скромным «извините». Ну-ну. Нет, я понимаю, у всех бывают проблемы, так хоть бы сказал, мол, парни, я пропаду тут на недельку-другую. Так хоть замену бы нашли. А то, вон, выкручивались тут, как хрен знает кто. Ботинки вот скоро совсем накроются, эх… Хорошие были! А он… эх… Куда прёшь?! Ты что, не видишь, красный? Совсем с ума посходили!
25.03.20…г.
– Ромыч! Одолжи денюжки чутец. Труба! Отработаю, ты ж знаешь.
Я пришёл к Ромке, так как знал, что парень он душевный и в средствах не особо стеснённый. Да и всё-таки родной человек почти, вместе всё-таки пашем.
– Сколько?
– Ну, пятьсот, что ли… хоть до зарплаты прожить.
– Ладно. Хотя киданул ты нас неплохо! Некрасиво, прямо скажем.
– Ну, прости. Я ж говорил тебе, так нужно было. Совсем мне худо стало. Видишь, и с Машей у меня ничего не склеилось…
– Да, знаю. А бегал-то с ней как угорелый! Тоже мне… Хорошо хоть письмо написал. А то я уж и в ментуру хотел заявить, что ты потерялся.
– Письмо?…
Бездна забвения вдруг глухо ухнула внутри меня, выплюнув на край маленький кусочек. Точно. Я писал. Помню. Но кому? Ромке??! Зачем? Противное липкое ощущение вязкости старалось затянуть в памяти эту картинку, но я не сдавался. Бумага в клеточку, ручка в руке и… вдруг в поле зрения появилась рука, тыкающая в бумагу сбоку, и откуда из-за плеча с замогильным юмором послышался смешок: «Слово это пишется через «о», а не через «а». Или времена опять сместились?»
– Письмо?
– Ну, ты совсем! С памятью плохо? Слушай, а может, это не ты мне подослал письмецо-то, а?
– В смысле, подослал?
– Ну, пришёл ко мне человечек, странный такой. То ли якут, то ли вьетнамец, не поймёшь. В очках тёмных. На дворе-то солнца уже неделю не было, а он в очках. Ну, думаю, наркот какой-то. А он мне с ходу напрямик: «Пришёл, – говорит, – чтоб весточку от Андрея Ивченко передать». Так и сказал – весточку. Я ещё удивился. Думаю, какой-то вьетнамский студент нанюханный, мать его, а по-русски, что твой барин. Ну и сунул конверт.
– Выбросил?
– Как же! Здесь где-то валяется. Очень уж я хотел как-нибудь тебе это показать через пару лет, чтоб почитал, какую ахинею ты нёс в молодости! Идиот ты, Андрюха! Впрочем… Бог тебе судья!
Ромка углубился в загадочные сумерки квартиры, и через некоторое время поскрипываний, шуршаний и возгласов «да где же, блин, оно?», вытащил на свет помятый конверт.