Профессорская дочка - стр. 26
– Извините, Роман Андреевич, можно вас на минутку? – она выпрямляется, выставляя вперед грудь, я невольно слежу за взглядом Гордеева, но он как обычно непроницаем, более того, даже не скользнул вниз.
– Завьялова, – обращается ко мне мужчина, – идите на кафедру, я сейчас подойду.
Молча следую по коридору, у двери кафедры все же оборачиваюсь. Гордеев стоит ко мне спиной, Карина смотрит на него, по-прежнему улыбаясь и кивая, как китайский болванчик.
За дверью обнаруживаю аж четырех преподавателей: все женского пола. Впрочем, из мужского у нас теперь, включая Гордеева, всего трое, и остальные, на мой субъективный взгляд, сошли с ума уже давно.
Здороваюсь и прохожу к кабинету Гордеева под пристальными взглядами. Вопросов мне, правда, не задают, значит, в курсе, чем я занимаюсь.
Роман Андреевич появляется минут через десять, причем последние пять, судя по всему, ведет беседы как раз с преподавательским составом. Зайдя, закрывает за собой дверь, кинув на него взгляд, продолжаю свои разборки.
– Давайте стол разберем, Завьялова, – говорит Гордеев. – Хочу скорее перебраться сюда. А то в общем кабинете невыносимо находиться.
Он подходит к столу, бегло осматривая стопки. Вздохнув, тоже иду туда.
– Я раскладываю все по годам, – говорю Гордееву, – плюс, если в год были работы по одним и тем же авторам, то складываю их вместе. В общем-то, это несложно. Если хотите, просто перенесем бумаги на пол, вам необязательно мне помогать.
– Со мной будет быстрее, – говорит он, после чего тянется к рукаву на рубашке и расстегивает пуговицу.
Закатывает рукав по локоть и принимается за второй. Я не знаю, почему это зрелище так меня завораживает. Стою над стопкой дипломных, опустив лицо, а сама то и дело кошусь на руки мужчины, на длинные пальцы, чуть выпирающие вены, на то, как легко, можно сказать, небрежно, он закатывает рукава, и почему-то это выглядит так притягательно… В довершение Гордеев расстегивает еще одну пуговицу на рубашке, а я снова устремляю взгляд на стопку.
– О чем задумались, Завьялова? – интересуется вдруг Роман Андреевич, я испуганно ищу в голове хоть какой-то ответ. Как назло, ничего нормального не приходит, и спрашиваю первое, что всплывает:
– А почему вам невыносимо с общем кабинете?
Гордеев усмехается, начиная раскладывать на столе работы.
– Вы что, не видели это собрание женщин, когда зашли?
– Видела. И что?
– Ну вот они все по мою душу. Даже старые девы к пятидесяти активизировались. Ладно бы, просто старые девы, так еще и психованные.
Невольно хмыкаю, не удержавшись. К сожалению, Роман Андреевич прав в описании некоторых наших дам.