Размер шрифта
-
+

Пощады не будет - стр. 51

От удара тела, рухнувшего с высоты кровати, пол в спальне слегка вздрогнул. Грон торопливо выдернул свой ангилот, на всякий случай, для гарантии, добавил еще один укол в уже мертвое тело и наклонился, просунув голову под кровать.

– Все, Мельсиль, все кончилось, вылезай.

Под кроватью что-то зашевелилось, затем из-под нее показалась рука, и слабый голос принцессы попросил:

– Помоги…

– Мельсиль! – холодея, вскрикнул Грон, хватаясь за тонкую девичью руку. – Мельсиль, он что, тебя достал? – И он с силой рванул ее на себя, буквально выдергивая из-под кровати. – Куда?! Где?!

– Да так, – принцесса жалобно улыбнулась, – царапина, в общем. Только нога отчего-то совсем онемела. – Она поспешно одернула ночную рубашку, намокшую от крови.

Но Грон, не слушая ее, рывком забросил принцессу на постель и резким движением ангилота отхватил от ее рубашки здоровенный кусок ткани, который закрывал рану. Несколько мгновений он вглядывался в правую голень Мельсиль, на которой виднелась довольно глубокая рана, а затем бросил ангилот и лихорадочно зажег свечу. Торопливо проведя лезвием ангилота по трепещущему пламени, он развернулся к принцессе.

– Что… что ты собираешься делать? – испуганно пробормотала Мельсиль.

– Доверься мне, – тихо прошептал Грон и, свирепо ощерившись, резким движением вонзил лезвие ангилота в ее ногу.

Яд на лезвии кинжалов был, теперь он в этом не сомневался, а отсасывать его было уже поздно. Да и невозможно при такой ширине и глубине раны. Оставалось надеяться, что хотя бы столь радикальное решение позволит принцессе выжить.

5

– И все-таки вы должны жить, ваше высочество… – Зачем? – Голос принцессы звучал тускло и безжизненно. А ее лицо на подушке в обрамлении ничуть не менее роскошных, чем и день, и неделю, и месяц назад, волос больше напоминало застывшую посмертную маску, чем лицо живого человека.

В ту ночь Грону удалось отсечь зараженную ядом конечность и даже остановить кровь. И сама принцесса не впала в безумие от боли и осознания того, что отныне она не юная и прекрасная женщина, а одноногая калека, которой уже никогда не блистать на полированном паркете королевских балов. Не впала, но, когда спешно разбуженные доктора смогли обработать культю, попутно подтвердив то, что Грон знал и так, а именно что оба кинжала убийц пропитаны ядом, ее охватила полная апатия. Она отказалась принимать кого бы то ни было. И для Грона не сделала исключения. Первое время он еще пытался бороться. Приходил к ней, сидел долгими часами, пытался втянуть ее в беседу, читать стихи, но на все попытки разговорить ее, вовлечь в обсуждение дел и дальнейших планов, да просто на его мольбы принцесса не реагировала и только молча смотрела в сторону. Удар для Мельсиль оказался слишком силен. И Грон сдался. В конце концов, возможно, кто-то другой, а не он, который собственной рукой превратил ее в калеку, сумеет вернуть принцессу к участию в жизни. А ему, вероятно, стоит исчезнуть хотя бы на какое-то время (он боялся даже думать о том, что Мельсиль может так и не простить его), пока лучший лекарь всех времен и народов – время – не затянет пока еще кровоточащие раны. И на теле и в душе.

Страница 51